Омский следственный отдел Западно-Сибирского следственного управления на транспорте возобновил расследование уголовного дела о крушении Ми-8Т. Как сообщила „Ъ“ представитель управления Татьяна Шерстова, ранее расследование приостанавливалось до получения заключения МАК.

 

Итоги расследования МАК были обнародованы в минувший четверг. Авиакатастрофа произошла 25 ноября 2010 года. В это день около 10.00 вертолет с бортовым номером 22376 вылетел из райцентра Кыштовка Новосибирской области к Крапивинскому нефтяному месторождению на севере Прииртышья. Владельцем машины, согласно документам, являлось ООО «Дочернее предприятие „Аэро-Камов“», эксплуатантом — ОАО «Новосибирский авиаремонтный завод». На его борту находилась бригада вахтовиков-строителей комбината «Седельниковское» и трое членов экипажа — всего 11 человек.

 

Около полудня вертолет подлетел к конечной точке маршрута — посадочной площадке Западно-Крапивинская. Как сообщал тогда советник руководителя Росавиации Сергей Извольский, когда Ми-8 завис над местом посадки, у него началось неуправляемое вращение. «Вертолет начало крутить в левую сторону, и началась тряска. Чем сильнее крутило вертолет, тем сильнее была тряска», — рассказывал позже в ходе расследования командир воздушного судна 54-летний Виктор Косолапов. Машину снесло на полсотни метров от площадки, она рухнула на бок и загорелась. Части вертолета разбросало на сотни метров, и некоторые из них нашли только весной.

 

В авиакатастрофе выжил только экипаж: помимо господина Косолапова это второй пилот Олег Лактюхин и бортмеханик Константин Чернов. Из них, как установил МАК, только господин Косолапов мог самостоятельно передвигаться. «После падения вертолета я покинул его. Мне кто-то дал что-то попить. Сделав несколько глотков, я отошел от вертолета», — говорится в пояснительной записке командира. Первым упавший вертолет увидел экипаж Ми-8 «Алтайских авиалиний». Его пилоты доставили раненых в центральную районную больницу города Тары (Омская область). Погода не препятствовала полетам. Западно-Сибирское следственное управление на транспорте СКР возбудило дело о нарушении правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта, повлекшем по неосторожности смерть двух и более лиц (ч. 3 ст. 263 УК РФ).

 

«Авиационное происшествие произошло... в результате возникновения дефицита правой педали при ее отклонении вперед, что привело к неуправляемому левому вращению вертолета», — указывается в докладе МАК. При этом отмечается, что до крушения вертолет был в нормальном техническом состоянии, а его системы до возникновения аварийной ситуации находились в исправном и работоспособном состоянии. Проблему эксперты увидели в человеческом факторе. Они установили «несвоевременное принятие решения командиром вертолета о выполнении посадки в условиях начавшегося неуправляемого вращения воздушного судна влево». Судебно-химические экспертизы обнаружили в крови Виктора Косолапова 1,4 промилле алкоголя, что соответствует легкой степени алкогольного опьянения. Правда, комиссия не исключила вероятность того, что «человеку, находящемуся в шоковом состоянии после авиапроисшествия, кто-то из прибывших на место дал выпить напиток, содержащий алкоголь». МАК отнес к факторам, приведшим к аварии, и те обстоятельства, что тренажеры Ми-8 «не позволяют отрабатывать действия экипажа при возникновении вращения вертолета на этапе посадки, близком к его зависанию», а руководство по летной эксплуатации Ми-8 не содержит конкретных рекомендаций по действиям экипажа в подобных случаях самопроизвольного вращения.

 

Как рассказала госпожа Шерстова, «в настоящее время решается вопрос о проведении летно-технической экспертизы, подбирается эксперт». И. о. руководителя омского следственного отдела Западно-Сибирского следственного управления на транспорте Владислав Ковалев сообщил „Ъ“, что выжившие после крушения Косолапов, Лактюхин и Чернов «уже выписаны из больницы, чувствуют себя нормально».