«Я считаю, суд поступил мудро, открыв процесс, — считает адвокат подсудимых Татьяна Окушко. — Мы ходатайствовали об этом еще в начале процесса, но сначала суд отказал. Однако о том, что заседания должны быть открытыми, просили обе стороны, — и мы, и потерпевшие. К тому же закрытый процесс — это одно из веских оснований обращения в ЕСПЧ. В Европе вообще не знают, что такое «закрытый процесс». Что здесь может быть секретного? Даже процесс по Брейвику шел открыто». Возможно, позже будут проходить в закрытом режиме некоторые заседания, если суд сочтет, что разговор пойдет о секретных материалах. Однако защита подсудимых полагает, что в деле из 115 томов нет ничего секретного.

Трое из подсудимых — братья Ислам и Илез Яндиевы и Башир Хамхоев — не признают себя виновными, четвертый — Ахмед Евлоев — признал вину.  Всем им вменяется статья «терроризм». Они были арестованы в конце марта 2011 года в результате спецоперации в Ингушетии, когда был ликвидирован лагерь Доку Умарова.

По данным следствия, Евлоев (брат 20-летнего Магомеда Евлоева, который и взорвал бомбу в аэропорту),  Хамхоев и братья Яндиевы помогли смертнику добраться из Ингушетии в Москву, сняли квартиру, они же отвезли Магомеда Евлоева в аэропорт. В феврале 2012 года 19-летний Башир Хамхоев уже получил 9 лет колонии строгого режима по приговору Верховного суда Ингушетии — за участие  в бандформировании.

После теракта президент Дмитрий Медведев требовал разобраться и «с ответственностью должностных лиц, отвечающих за безопасность на транспорте», в отношении руководства «Домодедова» было возбуждено уголовное дело. Но вину не установили и в апреле нынешнего года дело закрыли.  «Тогда потерпевшие возмущались тем, что на скамье подсудимых не сидят представители аэропорта, — говорит адвокат Окушко. — Ведь случившееся можно было бы предотвратить, если бы была надежная охрана, проверки. Кроме того, людям даже не могли толком помочь. В аэропорту отсутствовали аптечки, люди вместо бинтов рвали свою одежду и перевязывали друг друга, сами себе оказывали помощь. Пока приехали «скорые», многие умерли от кровопотери».

По словам защиты, в целом процессуальных нарушений в работе суда нет. «Правда, в самом начале я заявляла ходатайство о проведении в отношении моего подзащитного Хамхоева медицинской экспертизы, но мне было отказано. Дело в том, что в момент задержания он попал в ДТП, и потом находился в СИЗО с закрытой черепно-мозговой травмой, но в течение полутора лет ареста его там не обследовали», — сказала «МН» адвокат Татьяна Окушко. Защита намерена и дальше добиваться врачебного обследования подсудимого.

Сегодня в суде выступили 12 пострадавших. Все они, говоря с трибуны, плакали, публика в зале тоже не могла сдержаться.  Москвич Александр Наливайко рассказал суду: «Моя супруга Мария встречала в аэропорту группу туристов из Японии. Она работала переводчиком.  Мне позвонил часов в шесть 14-летний сын, сказал, что мама в аэропорту, а там взрыв. Телефон жены не отвечал. Я поехал в аэропорт. Там все было оцеплено, на место не смог попасть. Мы с тестем ждали до 4 утра информацию. Дальше женщина-офицер МЧС вышла и сказала, что по паспорту ваша супруга опознана среди погибших. Но я уже понимал, что это так: мне в «Интуристе» уже сказали, что группу японцев вывели, а переводчика с ними не было. Я поехал домой и сказал детям, что мама погибла». Наливайко уже заявил гражданский иск на сумму 30 миллионов рублей — ко всем, кто будет признан виновным. «Мы прожили вместе 20 лет, жизнь полностью перевернулась после этого. Я должен обеспечить детям — дочери и сыну — все то, что мы обеспечили бы им вместе», — говорит Наливайко. Другие потерпевшие также готовы предъявить к виновным гражданские иски, но с суммами компенсаций определились еще не все.

Всего в деле 237 пострадавших и, по оценкам защиты подсудимых, процесс  будет идти долго.