Формальные причины для этого у МО были. Военные, по словам теперь уже бывшего начальника вооружений и заместителя министра обороны Владимира Поповкина, потратили на разработку и испытания отечественных БПЛА пять миллиардов рублей. Однако, как утверждал Поповкин, в результате ни одного пригодного к эксплуатации аппарата армия так и не получила.

Понятен и выбор партнера. Израильтяне считаются лучшими в мире специалисты по созданию и использованию «беспилотников». Но вот дальше началось не вполне понятное.

Аппараты, поставленные в Россию, вызвали много нареканий у военных. Они не выдерживали наших низких температур и высокой влажности, а также были плохо приспособлены для действий в горах (это вам не пустыни Ближнего Востока). Кроме того, их характеристики не соответствовали заявленным. Поговаривали и об эпизоде совсем уж шпионско-скандальном: на учениях БПЛА внезапно перестал выполнять команды оператора и самостоятельно направился в сторону режимного объекта. При этом продолжались как съемка подстилающей поверхности, так и передача изображения. И принимать «картинку» технически при этом могли не только наши операторы.

То же самое случилось и с продукцией УЗГА - она оказалась невостребованной армией. Были попытки «пристроить» лицензионные БПЛА полиции, нефтяникам-газовикам, МЧС и даже армии Казахстана. Чем это закончилось, неизвестно. Появилась неофициальная информация о том, что доработка израильских БПЛА, которая сделает возможным их эксплуатацию в российских условиях, обойдется в ... 5 млрд. рублей. То есть в ту же сумму, которую, по словам экс-замминистра Поповкина (напомню, что сейчас он возглавляет известный своими «успехами» Роскосмос), обошлись попытки создать БПЛА в нашей стране. Но там хоть деньги получили российские компании...

Между тем, с созданием отечественных «беспилотников» все обстояло не так ужасно. В частности, неплохие отзывы (не от генералов Сердюкова, а от непосредственных пользователей) имел комплекс «Типчак». По словам командующего Воздушно-десантных войск Владимира Шаманова, «подразделения БПЛА уже имеются в структуре разведывательных и специальных подразделений, в артиллерии и противовоздушной обороне ВДВ». В ближайшие годы планируется насытить такими комплексами все парашютно-десантные и десантно-штурмовые подразделения до уровня роты.

Однако речь шла об успехах создания легких («ранцевых») БПЛА. Более тяжелые машины у промышленности никак не получались. В частности, в январе прошлого года на взлете потерял управление и разбился БПЛА «Аист» (взлетная масса порядка полутоны), который долго разрабатывал концерн «Вега».

Очередной «забег» в создании крупных беспилотных машин начался в 2011 году, когда был проведен соответствующий тендер. Петербургский разработчик бортового оборудования «Транзас» получил контракт на создание «однотонника», а разработка БПЛА класса 5 тонн была поручена ОКБ «Сокол» (Казань). Совсем уже тяжелая ударная машина (~20 тонн) досталась КБ Сухого. К этому проекту было подключено и КБ Микояна, которое ранее работало над проектом малозаметного БПЛА «Скат» (он дошел до стадии макета).

По данным РИА Новости, опытный образец ударного беспилотного летательного аппарата массой 20 тонн может появиться в 2018 году. Года на два-три раньше планируют поднять в воздух казанский «пятитонник» и изделие фирмы «Транзас».
Понятно, что разработка отечественных «беспилотников» идет не слишком быстро.

Понятно и то, что немалую роль в этой медлительности сыграла закупочная политика прежнего руководства Министерства обороны. Если бы средства, которые – с нулевым результатом – были вложены в закупки и лицензионное производство израильских БПЛА, продолжали идти российским разработчикам, сроки бы могли быть и меньше. Будем надеяться, что военные окончательно разочаровались в «импорте» и, несмотря на возможные проблемы (создание БПЛА куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд), российская армия получит нужные ей «глаза и уши», а также «длинную руку».