Георгий Сергеевич родился 16 сентября 1916 г. в Москве в семье преподавателя, а впоследствии профессора МГУ им. М.В. Ломоносова Сергея Сергеевича Бюшгенса. Видимо, именно в семье были заложены основы тех качеств, которые всегда были свойственны лучшим представителям технической интеллигенции России – беззаветная любовь к своей стране, честность, порядочность, энциклопедичность знаний в самых различных областях науки и культуры, умение отстаивать собственное мнение, не обижая собеседника и не давя авторитетом. Поступив на работу в ЦАГИ после окончания МАИ в 1940 г., он навсегда связал с ним свою судьбу, пройдя путь от рядового инженера до первого заместителя начальника института. И наверняка со временем заслуженно возглавил бы институт, не наступи сложные времена с их разрушительными для страны последствиями. 

 

К выдающимся заслугам Георгия Сергеевича относится основание и бессменное руководство научной школой ЦАГИ в области динамики полета и систем управления. Научная школа, научные труды, ученики и последователи – это и есть тот нерукотворный памятник, который оставляет после себя по-настоящему крупный ученый. И не случайно.

 

Г.С. Бюшгенс был одним из инициаторов создания в Жуковском на базе ЦАГИ и ЛИИ факультета аэромеханики и летательной техники МФТИ и вечернего отделения МАИ. Руководству ЦАГИ удалось отстоять позицию, высказанную еще Нобелевским лауреатом П.Л. Капицей о том, что вузы должны быть максимально приближены к крупным научным центрам, а не создаваться с нуля в чистом поле. 

 

И то, что выпускники МФТИ и МАИ составляют костяк отечественной авиационной науки и внесли определяющий вклад в создание современной авиации страны, подтверждает правильность выбранного тогда решения. При этом сдать экзамен Г.С. Бюшгенсу было чрезвычайно сложно. Он никогда не ограничивался вопросами экзаменационных билетов, а «гонял» по всему пройденному материалу и выяснял, понимает ли студент его. Но уж если кто-то получал у него положительную оценку, то можно было быть уверенным, что предмет он знает. Те же, у кого он становился научным руководителем,  составляют теперь костяк его научной школы.

 

Трудно переоценить вклад Г.С. Бюшгенса в создание современной боевой и гражданской авиации. Без заключения ЦАГИ в СССР не принималось ни одно решение о создании летательных аппаратов. И, в отличие от сегодняшних реалий, объявлялся конкурс между несколькими ОКБ на разработку лучшего проекта летательного аппарата. Решение по итогам конкурса принималось на коллегиях Минавиапрома СССР и заседаниях Военно-промышленной комиссии на основании заключений НИИ авиационной промышленности и, прежде всего, ее головного института – ЦАГИ. И всегда эти заключения, прошедшие через руки Г.С. Бюшгенса, объективно отражали все достоинства и недостатки проектов конкурсантов. А для этого требовалось немалое мужество, чтобы противостоять давлению различных сил, лоббирующих тот или иной проект на самом высоком уровне. Высокая принципиальность Г.С. Бюшгенса  была гарантией того, что Министерство располагает объективной информацией для принятия правильных решений.

 

В сложный перестроечный период, когда было принято псевдодемократическое решение о выборности руководителей промышленных предприятий, НИИ и ОКБ,  именно благодаря его авторитету и поддержке Министерства удалось создать квалификационную комиссию по выборам начальника ЦАГИ. Это позволило отсеять огромное число дилетантов, желающих «порулить» институтом в это смутное время. Некоторые оппоненты принялись клеветать на Г.С. Бюшгенса во все инстанции. Но он с честью выдержал и это испытание. К чистым людям никакая грязь не прилипает!

 

Важное внимание в своей научной деятельности Г.С. Бюшгенс уделял истории развития отечественной авиации. Под его руководством был выпущен целый ряд энциклопедических научных трудов, посвященных становлению и развитию самолетостроения в России и СССР.

 

Будучи крупным теоретиком, Г.С. Бюшгенс внес огромный вклад и в развитие экспериментальной базы института, особенно в создание аэродинамических труб последнего поколения и стендов для отработки динамики полета летательных аппаратов, которые и сейчас позволяют проводить испытания всех типов летательных аппаратов. 

 

И я счастлив, что на протяжении длительного периода времени, начиная с учебы в институте и научной деятельности в ЦАГИ, работая в союзных и федеральных органах  авиационной власти и Межгосударственном авиационном комитете, всегда имел возможность воспользоваться его советом, по какому бы вопросу к нему не обращался. 

 

Светлая память об этом человеке, олицетворяющем целую эпоху в истории отечественной авиационной науки, навсегда сохранится в наших сердцах.