— Сроки по «Арктике» были нами сдвинуты, поскольку пришлось переделывать часть аппаратуры в связи с санкциями, — пояснил он. — Речь в первую очередь идет о полезной нагрузке. В тактико—техническом задании на «Арктику» написано, что эта система должна быть существенным образом унифицирована с системой «Электро». Что логично: аппараты по функционалу схожи, только орбита у них разная. Сейчас мы видим, что первый аппарат «Электро Л» работает, но по нему есть замечания. Поэтому мы существенно модернизировали «Электро Л» номер два. Точно так же мы и «Арктику»  решили модернизировать, чтобы исключить проблемы, возникшие у первого аппарата «Электро Л». Но разница в том, что оба аппарата «Электро Л» изготавливались нами с использованием зарубежной элементной базы. Китайскую ЭКБ (электронно-компонентную базу) мы пока не используем, поэтому рассчитываем в основном на российскую электронную промышленность.

 

В октябре 2012 года Роскосмос заключил с НПО имени Лавочкина контракт на изготовление первой очереди многоцелевой космической системы «Арктика», которая обеспечит связь и постоянное наблюдение в полярных областях и акватории Северного Ледовитого океана. За 5,3 млрд руб­лей НПО имени Лавочкина обязалось провести опытно-конструкторские работы, создать первый космический аппарат группировки гидрометеорологического и климатического мониторинга «Арктика-М» и осуществить его летные испытания. Срок выполнения работ по контракту — 25 ноября 2015 года, то есть к этой дате спутник должен уже быть на орбите. Но затем в проекте Федеральной космической программы на 2016–2025 годы появились новые даты запуска первого аппарата «Арктика» — 2017 год (второй спутник — в 2019 году, третий — в 2020-м, четвертый — в 2021-м).

 

Космические аппараты «Арктика», как и другие российские спутники, более чем наполовину должны были состоять из импортных комплектующих. Вот как описывал систему бывший глава НПО имени Лавочкина Виктор Хартов в интервью «Извес­тиям» осенью 2013 года:

 

— В «Арктике» западных приборов нет вообще. Целевая задача решается российскими приборами, включая главный прибор — сканер, дающий многоспектральную картинку. Ее делают в «Российских космических системах». Если же следующий слой поднять — транзисторов, микросхем, прочих комплектующих, то там, конечно, доля западных деталей очень велика. И это главная проблема нашей отрасли. Мы верхний, выходной слой российской промышленности, а те слои, которые должны поставлять электрорадиоизделия, металлы, смазки и всякие такие вещи, они все весьма проблемные. Наши запросы маленькие с точки зрения количества изделий. В условиях рынка малосерийные запросы с трудом находят отзыв. Не говоря о том, что электронная промышленность, к сожалению, до сих пор не вышла на нужный уровень.

 

Экспорт американских (в том числе частично американских, например, прошедших проверку или наладку на территории США) деталей для систем военного и двойного назначения регулируется ITAR (International Traffic in Arms Regulations) — набором правил, устанавливаемых правительством США для экспорта товаров и услуг оборонного характера.

 

В соответствии с правилами ITAR экспорт ЭКБ категорий military (для использования в военных системах) и space (радиационно стойкие комплектующие) в России возможен с разрешения Госдепартамента США.

 

Проблемы с закупками комплектующих сегодня испытывают все российские производители спутников. Характерно, что начались трудности еще до событий на Украине — весной 2013 года, когда российско-американские отношения пошатнулись из-за ситуации со Сноуденом и Сирией. Тогда американцы запретили поставку элементной базы для космического аппарата «Гео-ИК-2», назвав его военным, хотя прежде они не возражали против применения своей ЭКБ в подобных аппаратах. Тогда же был сделан намек, что в будущем отказ может коснуться и спутников системы ГЛОНАСС.

 

— Перенос сроков готовности «Арктики» вряд ли скажется на чем-либо. Эта система по большому счету дублирует уже имеющийся функционал российской спутниковой группировки, — говорит научный руководитель Института космической политики Иван Моисеев. — В 2010 году Роскосмос на волне разговоров про освоение шельфа выдвинул идею построить такую систему, и во многом по политическим мотивам она получила поддержку. Хотя если вникнуть в суть вопроса, то выяснится, что арктические районы попадают в поле зрения всех наших спутников, осуществляющих наблюдения за земной поверхностью. Что-то делать дополнительно, на мой взгляд, ни к чему. Если говорить о связи, то наши геостационарные спутники покрывают большую часть арктических районов — выпадает небольшой круг непосредственно у полюса. Но там нет никого, кроме медведей.