Мосгорсуд на трех заседаниях рассмотрит жалобы защиты бывшего управляющего директора ЗАО "Домодедово эрпорт авиэйшен секьюрити" (обеспечивает безопасность аэропорта) Андрея Данилова, экс-директора аэропортового комплекса Вячеслава Некрасова, а также Светланы Тришиной, ранее представлявшей офшор, под управлением которого находится Домодедово. Все они обвиняются ГСУ СКР по ч. 3 ст. 238 УК РФ (выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц).

Как полагает следствие, внутренний документ, изданный обвиняемыми, позволил сотрудникам службы авиационной безопасности не досматривать всех пассажиров на входе в аэропорт, чем и воспользовался террорист-смертник Магомед Евлоев. Адвокаты обвиняемых, в свою очередь, доказывают, что подобные досмотры в то время вообще не были предусмотрены законодательством. Защиту подследственных в этом поддерживает Генпрокуратура, полагающая, что если обвиняемые и совершили преступление, то предусмотренное ч. 1 ст. 238 УК, срок давности по которой вышел. Надзорное ведомство считает задержание и последующие аресты бывших топ-менеджеров незаконными и требует их освободить.

Интересно, что в необходимости дальнейшего пребывания в СИЗО Светланы Тришиной усомнилось и само следствие. Как сообщил официальный представитель СКР Владимир Маркин, в связи с тем, что были получены "дополнительные сведения" о необходимости постоянного ухода за несовершеннолетним ребенком Светланы Тришиной, следствие направило ходатайство в Басманный райсуд об изменении ей меры пресечения на домашний арест. Просьба следствия может быть рассмотрена райсудом после того, как Мосгорсуд примет решения по жалобам защиты.

По данным "Ъ", госпожа Тришина проходила свидетелем по делу о неисполнении требований по обеспечению транспортной безопасности (ч. 3 ст. 263.1 УК РФ), которое ГСУ СКР возбудило сразу после теракта в Домодедово. В этом качестве она дала показания, после чего ее надолго оставили в покое. Само дело было прекращено в связи с отсутствием состава преступления. В январе этого года госпожа Тришина должна была лечь вместе с сыном в больницу, где ему предстояло сделать операцию. Однако ребенок заболел, и операцию перенесли на февраль.

8 февраля адвокат госпожи Тришиной привезла следователю документы о том, что ее подзащитная никак не может прибыть по повестке в ГСУ СКР на предъявление обвинения, так как находится с сыном в больнице. Следователь откладывать процессуальную процедуру не стал — по его поручению оперативники забрали госпожу Тришину из больницы и доставили на следственные действия. В тот же день ее допросили, обвинили, а Басманный суд арестовал. Тем временем 11 февраля ребенку госпожи Тришиной, к которому в больницу приехал отец, сделали операцию — сейчас малыш уже выписан и находится дома.

Представители госпожи Тришиной рассказали "Ъ", что никаких новых обстоятельств с 8 февраля в деле не появилось — следователь с самого начала знал, что ребенку предстоит операция и он будет нуждаться в последующем уходе. Саму госпожу Тришину после ареста не допрашивали. Возможно, на решении следствия ходатайствовать об изменении меры пресечения госпоже Тришиной сказалось то обстоятельство, что фактический владелец аэропорта Дмитрий Каменщик, несмотря на предъявленное обвинение, был сразу определен Басманным судом под домашний арест. К тому же в чем именно виновата госпожа Тришина, из материалов дела понять сложно.

Согласно выводам следствия, она, как представитель управляющей компании, назначила гендиректором аэропортового комплекса Вячеслава Некрасова, а тот, в свою очередь, с "безопасником" Даниловым, издав внутренний документ, ослабил защищенность аэропорта от терроризма. Однако, по словам представителей госпожи Тришиной, сама она никаких распоряжений в отношении господина Некрасова не издавала — его назначение было решением совета директоров "Эрпорт менеджмент компани лимитед", а введение правил досмотра пассажиров не визировала — это вообще не относилось к кругу ее обязанностей. Тем не менее представитель госпожи Тришиной заявила "Ъ", что решение о ее освобождении из СИЗО и перевод под домашний арест можно только приветствовать, хотя ограничения в рамках новой меры пресечения не должны быть слишком строгими, потому что обвиняемой вместе с ребенком необходимо посещать врачей.