Источники "Ъ" в СКР и Главной военной прокуратуре рассказали, что изначально события, происшедшие 24 ноября прошлого года в Сирии, изучались дознавателями, функции которых в соответствии со ст. 20 Уголовно-процессуального кодекса выполнили сотрудники военной полиции и командование российской военной базы Хмеймим в Сирии.

Из-за отсутствия в составе российского военного контингента военных следователей именно им пришлось выполнять неотложные следственные действия. Однако установить в рамках проверки удалось лишь очевидные сейчас для всех вещи — Су-24 был сбит ракетой "воздух-воздух", выпущенной с турецкого истребителя F-16C. Пилот российского бомбардировщика Олег Пешков успел катапультироваться, однако во время приземления его расстреляли боевики. Еще один военнослужащий, морпех Александр Позынич, погиб в ходе спасательной операции.

Главный подозреваемый в этом преступлении появился после того, как полевой командир Альпарслан Челик выступил с заявлением о том, что именно он со своими подчиненными расстрелял пилота. Однако участникам дознания это мало что дало — разыскать, а тем более задержать и допросить гражданина Турции, воевавшего в тот момент в Сирии, не представлялось возможным.

В итоге дознаватели вынесли так называемое отказное постановление. В нем, по данным источников "Ъ", говорилось, что для возбуждения уголовного дела, например, по ст. 317 УК РФ (посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа или военнослужащего) основания имеются, однако найти организатора и исполнителя этого преступления в зоне боевых действий нереально. Таким образом, в возбуждении уголовного дела было отказано "в связи с невозможностью установления и розыска лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого или подозреваемого".

Материалы дознания, по данным собеседников "Ъ", изучил надзор, который на базе Хмеймим представлен так называемым участком военной прокуратуры Южного военного округа из шести человек. Также решив, что оснований для уголовного преследования неизвестных убийц российских военных нет, прокуроры, по информации "Ъ", не стали направлять собранный материал для возбуждения уголовного дела в военные следственные органы СКР.

Повод для новых процессуальных решений у российской стороны появился лишь 30 марта, когда турецкая полиция в одном из ресторанов Измира задержала вернувшегося из Сирии Альпарслана Челика и его соратников. Прокуратура Измира вменила в вину задержанным лишь незаконное хранение оружия — в ресторан они пришли с автоматом, карабином и несколькими пистолетами. Выяснять же у Челика обстоятельства гибели российского пилота местное следствие не стало. Россия, в свою очередь, попыталась инициировать возбуждение соответствующего уголовного дела в отношении Челика. Однако сделано это было только по линии МИДа, который, в отличие от Генпрокуратуры, не является участником международных уголовно-правовых отношений. Кроме того, по некоторым данным, турецкая сторона дала понять, что дальнейший диалог по этому вопросу возможен только в рамках официально проводимого Россией расследования.

По словам высокопоставленного источника "Ъ" в правоохранительных органах, сейчас в главном следственном управлении СКР рассматривается вопрос о возбуждении уголовного дела о гибели пилота Пешкова и других военнослужащих в Сирии. Основанием для этого может стать ст. 12 УК РФ, позволяющая следственным органам проводить уголовное преследование иностранцев, которые совершили преступление против "интересов России" или граждан РФ за границей. В рамках возбужденного дела СКР через Генпрокуратуру может направить прокуратуре Турции международное поручение о проведении следственных действий с Челиком, а если его причастность к гибели пилота подтвердится, то попытаться добиться его уголовного преследования за это в Турции. Если же все эти варианты не сработают, Челиком, очевидно, займутся российские спецслужбы. Их агенты, как сообщают турецкие СМИ, давно действуют в этой стране. Кстати, по одной из версий, целью операции по задержанию Челика являлась как раз попытка местных властей спрятать его от внесудебного преследования хотя бы в тюрьме.