"В войну мы их по 30 штук делали в день", - вспоминает ветеран завода, по армейской специальности - авиатехник Олег Морозов. Он отметил свое 88-летие. В канун 71-летней годовщины Победы корреспондент ТАСС встретился с ним, чтобы оставить потомкам его рассказ.

От дома Олега Морозова до Новосибирского авиационного завода им. В.П. Чкалова - три квартала, 15 минут пешком. За столом у огромного стеллажа с книгами авиационный техник первого класса, гвардии старший лейтенант в отставке Морозов перебирает газетные вырезки, в которых - вся летопись завода. От маленьких и по-своему смешных истребителей 30-х годов до современных Су-34, которые участвовали в операции в Сирии.

"Вот первый директор завода, - худые морщинистые пальцы Олега Леонидовича любовно перекладывают старые газеты. - А вот этого мужчину в шляпе вы узнаете? Нет? Это Вольф Мессинг, гипнотизер. Он приезжал в Новосибирск, выделил собственные деньги на постройку самолета-истребителя, подарил его летчику".

Мальчишки хотели строить самолеты

Новосибирский авиастроительный завод был основан в 1931 году как завод горного оборудования, а во второй половине десятилетия перепрофилировался на авиастроение и начал активно наращивать производственные мощности. "В начале Великой Отечественной войны на завод эвакуировали предприятия из Москвы, Ленинграда, Киева, Днепропетровска. Круглосуточно разгружали эшелоны с оборудованием. Мощности предприятия выросли в несколько раз", - рассказал ТАСС сотрудник Музея города Новосибирска Константин Голодяев.

В 1943 году, когда на предприятие пришел работать Олег Морозов, завод уже стал одним из крупнейших центров авиастроения в СССР. "Я учился тогда в авиационном техникуме. И вот нас собрали команду мальчишек и отправили работать на патронный завод. Когда всех записывали, я стоял в очереди последним. Я стоял и думал, чего я буду эти патроны делать. Я самолеты хочу строить. И я развернулся, сел на трамвай и поехал на авиазавод", - вспоминает Олег Морозов.

Красная Армия тогда уже освободила Киев и разворачивала крупномасштабное наступление, которое полтора года спустя завершилось падением Берлина и безоговорочной капитуляцией Германии. Фронту нужны были самолеты, огромный завод работал круглосуточно, рук не хватало, и 15-летнего учащегося техникума приняли на работу сразу, хотя никакого направления у него не было. Так 28 декабря 1943 года Олег Морозов начал свой первый рабочий день в цеху окончательной сборки истребителей и занялся монтажом радиостанций в кабинах пилотов.

Полк в день

В Новосибирске, по словам Константина Голодяева, в годы войны делали истребители Як-7 и Як-9. "Реализация проекта поточных линий сборки самолетов позволила заводу выйти на норму "Полк в день" - то есть, в день выпускали 28-30 самолетов, целый авиаполк", - рассказали музее Новосибирска.

"Работали в две смены по 12 часов, - вспоминает Олег Морозов. - В первый месяц мне аванс заплатили - 200 рублей. Я пришел домой, деньги на комод положил, мать увидела и спрашивает - что это за деньги у нас лежат".

Радиоаппаратура самолета-истребителя включала в себя приемник, передатчик, антенну, умформер (преобразователь электрического тока - прим. ТАСС) и жгуты проводки. Общая масса - более 15 килограммов. Рабочий должен был взять все это, принести в сборочный цех и установить в кабине пилота.

"Погрузишь это все на себя и идешь. Подойдешь к самолету, если нет никого в кабине - монтируешь. Если есть - ругаешься. Потому что свою работу сделать надо. Кабина пилота у Як-9 очень маленькая, там не то что двоим, одному не развернуться. И хоть я высохший был весь от голода, все равно очень тесно", - вспоминает ветеран.

В середине 1944 года Морозова свалил приступ аппендицита. Ему сделали операцию, и через несколько дней он снова вышел на работу. Но от постоянного напряжения швы разошлись и врач, вновь подтянув их, порекомендовал подыскать более легкую работу. Так Олег Леонидович от монтажа радиоаппаратуры перешел к ее приемке и проверке работоспособности.

"У нас была шутка такая - включить рацию и вызвать летчика, который в воздухе в это время. Включали, говорили, "Сокол", как слышно?". Он же не знает, в чем дело, отвечает, "Я "Сокол", слышу вас хорошо, девятка". Девятка - это девятый цех. Осмотришься, глядишь, уже бегут к тебе, спрашивают, кто вызывал, зачем. И мы все тут же рацию выключили, садимся и руками разводим, дескать нет, не я, не знаю, кто", - смеется Олег Леонидович.

О Победе и еде

Заводские рабочие жили в деревянных бараках, которые строились вокруг предприятия. Активно продолжал строиться и сам завод. Бетонную взлетную полосу зимой 1942 года, в страшный мороз, голодные и изможденные, строили политзаключенные.

"В их числе был новосибирский писатель Юрий Магалиф, - рассказывает Константин Голодяев. - Он вспоминает, что на строительство приехал руководитель обкома партии Кулагин, привез ящик водки, выступил на митинге и обратился к этим зекам "Дорогие товарищи". Их никто их не называл иначе, как "Эй ты, морда", поэтому они таким обращением были так растроганы и воодушевлены, что не надо было уже никакой водки". Взлетную полосу достроили быстрее плановых сроков.
На заводе, как вспоминает Морозов, какой-то неприязни между работающими не было, независимо от их статуса. Мир сделался очень простым и понятным. На фронте - чужой, враг, а здесь - свои. Это чувствовали все, и выживать удавалось только благодаря поддержке друг друга.

"Я, помнится, спасал врача, Веру Александровну. Она заболела, и я бегал по всем соседям, собирал молоко, у кого сколько было. По стакану, по кружке. И никто не отказал, так ее все любили", - говорит Морозов.

Сводки с фронта заводчане слушали ежедневно с замиранием сердца, и разговоры были только о победе, да еще о еде. "О еде постоянно вспоминали, - улыбается Олег Леонидович. - Мы говорили "Семь комсомольских ужинов за раз могу съесть". Оно может показаться много, но тогда семь комсомольских ужинов - это было всего-навсего семь ложек лапши".

Первый выходной

На заводе День Победы - 9 мая 1945 года стал первым нерабочим днем за все годы войны. Тогда, как и многие другие новосибирцы, рабочие-авиастроители собрались в центре города, поздравляя друг друга. На фотографиях, сделанных в тот день - заполненная собравшимися на стихийный митинг горожанами площадь Свердлова. Был среди них и Морозов.
"Рано утром мать меня будит, - вспоминает он, - и кричит "Победа!", "Победа!". Я вскочил и - бегом на завод. А там уже подъехали трамваи, машины, все на митинг. Все не вместились, многие пешком пошли. Кто в военной форме был, как их только видели - тут же на руки и качать".

От И-16 до Су-34

После Победы Морозов ушел в армию, хотя на заводе его увольнять не хотели - рабочих рук не хватало. В армии он выучился на авиационного техника, получил офицерское звание и прослужил еще 14 лет, участвуя в становлении реактивной авиации в СССР.

"Летчики были опытнейшие, всю войну прошли. А как удивлялись! - смеется он, - Однажды испытывали мы реактивный самолет, он круг сделал, сел. Пилот из кабины выпрыгнул, подходит ко мне и говорит: "Скажи, почему я сейчас летал?". Я ему про третий закон Ньютона, а он только руками машет. Оставь, говорит, своего Ньютона, он давно умер. Объясни, почему я-то сейчас летал".

Демобилизовавшись из армии, Морозов вернулся в Новосибирск, на родной завод. С авиацией, говорит он, связан на всю жизнь. И сегодня его настольная книга - толстый справочник о самолетах, выпускавшихся в Новосибирске. На обложке - крохотный истребитель И-16 30-х годов, хищный силуэт военного Як-9, похожий на авторучку с крыльями первенец реактивной эпохи МиГ-15 и, наконец, футуристический современный Су-34.