Описывает он, например, в книге «Год 1944 — «победный» бои на Сандомирском плацдарме:

«Над плацдармом действовала 9-я гвардейская истребительная авиационная дивизия выдающегося советского аса полковника А.И. Покрышкина, получившего здесь свою третью Звезду Героя. Правда, для того чтобы эту Звезду заработать, Александру Ивановичу не надо было ничего сбивать, побед и без того хватало: Покрышкин согласился «патриотично» пересесть из любимой «Аэрокобры» в советский «Як».

Вот оно как! Согласился Покрышкин на «Як» пересесть – и Звезду заработал. А если проверить – пересаживался ли Покрышкин с «Аэрокобры» на «Як»? Вот что на этот счет у самого Покрышкина в мемуарах «Небо войны» написано:

«Главный маршал (Александр Новиков, командовавший ВВС РККА) дал мне одно задание:

— Поезжайте-ка на авиазаводы, ознакомьтесь с новыми истребителями, — сказал он. — Наши самолеты получше «аэрокобр»! Дадим вам Як-3 или Ла-5. Это отличные машины!

На аэродроме меня встретил известный в стране летчик-испытатель генерал Федрови. Он показал новенький, проходивший испытание истребитель Як-3. Ознакомившись с машиной, я сел в кабину, запустил мотор и взлетел. Самолет быстро набрал высоту. Выполнив несколько фигур высшего пилотажа, я сразу почувствовал его преимущества перед истребителями, на которых мне приходилось летать раньше. Но мне бросились в глаза и некоторые конструктивные просчеты.

Своими впечатлениями я поделился с Федрови.

— Я согласен с вами, — сказал он, — вам, фронтовикам, лучше видны достоинства и недостатки самолетов. Полетаете еще завтра, тогда я представлю вас конструктору.
— Яковлеву?
— Да.

По пути в гостиницу я обдумывал, что скажу прославленному творцу советских истребителей. Мне действительно надо было еще раз проверить свои выводы, хотя многие из них я уже сейчас считал бесспорными. Як-3 должен иметь три пушки, но из-за конструктивных трудностей серийные машины предполагалось выпускать лишь с одной. Это снижало боевые возможности самолета. Кроме того, расположение приборов в кабине создавало для летчика определенные неудобства… После новых полетов Федрови, наконец, повел меня к авиаконструктору. Александр Сергеевич Яковлев сидел у горящего камина, пошевеливая кочергой угли. Федрови доложил ему обо мне, о моих полетах и замечаниях. Конструктор слушал, не переставая шуровать в камине. И мне показалось, что мои суждения о машине для него совершенно не интересны. Разговор не получился».

А вот Лавочкин внимательно отнесся к мнению знаменитого летчика:

«Вечером к нам в дверь кто-то постучал. Я пригласил. В комнату вошел генерал. Он подал руку и назвал свою фамилию: Лавочкин.

— Решил побеспокоить, — присаживаясь, заговорил он. — Я работаю над самолетом, который будет посильнее Ла-5. Буду благодарен, если вы взглянете на него глазами фронтовика… и пригласил меня на завод, где готовилась к испытанию машина ЛА-7».

Стоит ли удивляться тому, что  Покрышкин предпочел самолет вежливого Лавочкина самолету  необходительного Яковлева: «Наряд на получение Ла-5 нам дали на завод, расположенный недалеко от города...».

Спрашивается — и причем здесь третья звезда Героя, якобы полученная знаменитым истребителем за пересаживание на самолет «Як»?!

Может быть, подобно прочим ревизионистам нашей истории Бешанов просто рассчитывает на читательское невежество — не читали люди воспоминаний Покрышкина, значит, им можно вешать любую лапшу на уши, авось и поверят?
Или просто сам толком не помнил, что там у Покрышкина в мемуарах написано?