«Это событие стало возможным благодаря готовности лидеров двух стран идти навстречу друг другу»,— заявил после запуска технического рейса Душанбе—Ташкент, происшедшего 10 февраля, гендиректор таджикской авиакомпании Somon Air Томас Халлам.

На понедельник был запланирован первый регулярный рейс, на который купили билеты 26 пассажиров (стоимость билета сравнима со средней зарплатой в Таджикистане). Но перелет так и не состоялся. Как сообщила пресс-служба Somon Air, за несколько часов до вылета аэропорт Ташкента отказался принять самолет из Душанбе, объяснив это отсутствием двустороннего соглашения и «нерешенными техническими вопросами».

Эксперт по Центральной Азии Аркадий Дубнов видит в этом определенный политический подтекст. «Желание восстановить отношения сохраняется, но при этом продолжается сверка интересов, в ходе которой стороны пытаются понять, насколько эти интересы совпадают»,— пояснил “Ъ” господин Дубнов.

«Вполне возможно, что сыграли свою роль оба фактора: и техническая неподготовленность, и политическое решение,— продолжает другой российский эксперт, руководитель отдела Средней Азии Института стран СНГ Андрей Грозин.— Узбекистан мог посчитать, что сближение идет слишком быстро, и решил его притормозить. Впрочем, общая тенденция на сближение не изменится».

Собеседник “Ъ” в Ташкенте — директор негосударственного научно-образовательного учреждения «Билим карвони» Фарход Толипов также уверен, что потепление отношений продолжится. «Новый глава Узбекистана Шавкат Мирзиёев задал высокую планку отношений с соседями. Заморозить процесс будет неправильно»,— отметил эксперт.

По мнению господина Толипова, когда авиасообщение будет восстановлено, пойдет речь о возобновлении железнодорожного сообщения между столицами двух стран и либерализации визового режима. Это предположение подтверждается тем, что в настоящее время в Таджикистане идет подготовка к проведению ярмарки узбекской продукции, запланированной на конец марта.

Риторика лидеров двух стран в отношении друг друга изменилась сразу после избрания на пост президента Узбекистана Шавката Мирзиёева. «В Таджикистане вас знают и уважают как сторонника последовательного развития отношений дружбы, добрососедства и многогранного сотрудничества между нашими странами»,— написал в поздравительной телеграмме президент Таджикистана Эмомали Рахмон.

С узбекской же стороны примечательным стало отсутствие традиционной жесткой риторики в адрес Душанбе на фоне активизации строительства таджикской стороной Рогунской ГЭС — ранее любое упоминание об этом вызывало обвинения в адрес властей Таджикистана. Их уличали в попытке дестабилизировать экологическую ситуацию в регионе.

«Изменение риторики — это свидетельство реальных сдвигов в отношениях,— поясняет “Ъ” Аркадий Дубнов.— В первую очередь это меняет поведение чиновников на местах по обе стороны границы. Основным фактором стало отсутствие личной неприязни между президентами Мирзиёевым и Рахмоном».

Похожую точку зрения выразил и Андрей Грозин. «Это пока не кардинальная перестройка внешней политики, но изменения в отношениях Ташкента и Душанбе налицо»,— заявил он “Ъ”, добавив, что «снижение напряженности в отношениях между центральноазиатскими государствами отвечает как их собственным интересам, так и интересам России».

Важность начавшегося потепления объясняется и тем, что 4,8% населения Узбекистана — этнические таджики, а доля узбеков в Таджикистане, хоть и неуклонно уменьшается, по официальным данным, составляет более 10%.

Нормализация отношений пока не привела к сближению позиций сторон по ключевым вопросам, которые в свое время стали причинами конфронтации между Ташкентом и Душанбе. Это Рогунская ГЭС, спорные территории и слабозащищенная таджикско-афганская граница. «Проблему Рогуна решить будет тяжелее всего,— признал Аркадий Дубнов.— Хотя проблема энергодефицита в регионе затрагивает и Узбекистан, Ташкент намерен решать ее не путем строительства высотной плотины, а сосредоточившись на менее мощных проектах ГЭС, которые не угрожали бы экологической катастрофой».

Собеседник “Ъ” в Душанбе — председатель Национальной ассоциации политологов Таджикистана Абдугани Мамадазимов считает, что между властями Узбекистана и Таджикистана уже есть неформальные договоренности по водному вопросу. «Прежнее узбекское руководство не принимало во внимание заключения западных экспертов, доказавших безопасность проекта,— сказал господин Мамадазимов.— Новые власти ознакомились с этими документами и согласились с западными оценками».

Однако его российские коллеги более скептичны относительно будущего Рогунской ГЭС. «Таджикская государственная пропаганда превратила этот проект в национальную идею,— сказал “Ъ” Андрей Грозин.— Отказаться от него значит потерять лицо». По мнению господина Грозина, в итоге узбекские власти все же попытаются повлиять на потенциальных зарубежных инвесторов проекта, чтобы затормозить строительство. Возможность неформальных договоренностей между Душанбе и Ташкентом эксперт поставил под сомнение, добавив, что строительство ГЭС «противоречит объективным национальным интересам Узбекистана».