КоммерсантЪ: В крушении обвинили только пилота

Всего полгода потребовалось следователю главного управления по расследованию особо важных дел СКР Ивану Сибулу на расследование обстоятельств катастрофы самолета SSJ 100 «Аэрофлота» в столичном аэропорту Шереметьево. Как отметил источник “Ъ”, обычно на расследование ЧП в авиации уходят годы, но в данном случае с ним разобрались быстрее, чем с ДТП.

Тем не менее, как стало известно “Ъ”, к моменту предъявления пилоту Денису Евдокимову обвинения в окончательной редакции в нарушении правил полетов или подготовки к ним, повлекшем по неосторожности гибель двух и более лиц (ч. 3 ст. 263 УК РФ), следствие успело провести и получить результаты более ста своих экспертиз — 46 медицинских, 41 генетической, а также летных, психолого-лингвистических и других. На днях находящийся под подпиской о невыезде Денис Евдокимов вместе со своим адвокатом Натальей Митусовой были вызваны в здание СКР в Техническом переулке, где их ознакомили с постановлением об окончании основных следственных действий. По данным “Ъ”, в ближайшее время они начнут читать материалы уголовного дела. Потерпевшие с двумя десятками томов уже знакомятся. Причем некоторые из них делать это отказались, сославшись на то, что поездки для чтения в Москву для них слишком дороги.

По версии следствия, 5 мая после взлета в SSJ, следовавший в Мурманск, попала молния, что привело к переходу управления бортом в ручной режим (Direct mode), а также вызвало определенные проблемы со связью у его пилотов. Кстати, в другие SSJ до этого молнии попадали 16 раз, но это не приводило к каким-либо серьезным последствиям, сказано в предварительном отчете МАК. Между тем господин Евдокимов, получив разрешение вернуться в аэропорт, как считают участники расследования, совершил посадку с превышением вертикальной и горизонтальной скоростей, да к тому же с большим углом атаки, что привело к так называемому козлению — подпрыгиванию самолета от ударов о взлетно-посадочную полосу.

Во время них подломившаяся стойка шасси пробила топливный бак, что привело к утечке керосина и его возгоранию. Большинство из 41 жертвы катастрофы погибли от отравления угарным газом и ожогов. А ущерб только от одного уничтоженного самолета составил 1,5 млрд руб. Следует отметить, что, по данным МАК, это был всего четвертый случай посадки SSJ в ручном режиме, но предыдущие не привели к каким-либо ЧП. В том же отчете говорится и о шести грубых посадках на таком же типе самолетов, которые не повлекли никаких последствий.

Господин Евдокимов и его адвокат Наталья Митусова с выводами следствия не согласились, утверждая, что самолет при посадке «швыряло из стороны в сторону», так как он не слушался бортовой ручки управления. Господин Евдокимов полагает, что возгорания вообще не должно было произойти, так как при жесткой посадке у SSJ шасси должны были «отскочить в сторону».

Корпус самолета, отмечает он, мог выдержать высокую температуру, а пассажиры могли успеть покинуть салон, но этого не произошло из-за открытой двери — приток воздуха усилил огонь.

Адвокат Митусова сообщила “Ъ”, что защита, в свою очередь, ходатайствовала о назначении почти трех десятков экспертиз и исследований, в том числе связанных с защитой самолета от попаданий молний и повреждением стоек шасси, но ей было отказано. Отклонило следствие и ходатайство о возбуждении уголовного дела в отношении участников аварийно-спасательных работ, которые, по версии защиты, появились на месте ЧП с запозданием. В результате, по словам госпожи Митусовой, к уголовной ответственности решили привлечь только пилота, который свою вину не признает. В «Аэрофлоте» от комментариев вчера воздержались.