Как следует из картотеки арбитражных дел, в отношении «Трансаэро» подано сразу два иска о субсидиарной ответственности. ВТБ направил иск в арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленобласти о привлечении к субсидиарной ответственности бывших контролирующих акционеров «Трансаэро» в феврале,19 марта состоялось первое заседание, суд отложил предварительное рассмотрение на 23 апреля. В иске к Ольге и Александру Плешаковым, а также матери последнего, главе МАК Татьяне Анодиной, сообщается, что семья и ее структуры владели 53% акций «Трансаэро».

ВТБ в заявлении уточняет, что в 2014–2015 годах заключил с «Трансаэро» кредитные соглашения на 13 млрд руб., их подписывала Ольга Плешакова. В октябре 2015 года авиакомпания остановила полеты и была признана банкротом в 2017 году. Но как считают в банке, объективное банкротство «Трансаэро» наступило еще в 2012 году, а позитивная бухгалтерская отчетность, на основании которой ВТБ принимал решение о выдаче средств, фальсифицирована.

Уже после наступления объективного банкротства, говорится в иске, руководство «Трансаэро», манипулируя отчетностью, платило дивиденды акционерам и вознаграждение управленцам (в общей сложности 284 млн руб.), а также стимулировало рост диспропорции между стоимостью активов и суммой обязательств компании, поставив крест на оздоровлении должника. Эту диспропорцию на 2015 год по отношению к 2012 году банк оценивает в 161,6 млрд руб. Банк требует привлечения господ Плешаковых и Татьяны Анодиной к субсидиарной ответственности, размер которой соответствует совокупному объему кредиторских требований — 249,2 млрд руб.

Второй иск о субсидиарной ответственности конкурсный управляющий «Трансаэро» Алексей Белокопыт подал 14 марта к Дмитрию Сапрыкину, который возглавлял компанию всего полтора месяца. Он пришел в «Трансаэро» из «Аэрофлота», сменив госпожу Плешакову. Тогда предполагалось, что «Аэрофлот» купит 75% плюс одну акцию «Трансаэро» за один рубль. Но сделка сорвалась: акционеры не собрали в срок нужный пакет акций, а кредиторы не договорились о реструктуризации долга, и господин Сапрыкин покинул «Трансаэро». Среди причин обращения на него субсидиарной ответственности называются решение о прекращении продажи авиабилетов на все рейсы перевозчика с 1 октября 2015 года, а также формально ставшие причиной отзыва сертификата эксплуатанта у «Трансаэро» нарушения авиационных правил при назначении гендиректора.

С господами Плешаковыми связаться не удалось. Татьяна Анодина, находящаяся в Москве, передала “Ъ”, что комментировать правовые аспекты будут в адвокатском бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» (ЕПАМ): «Личные вопросы, касающиеся членов моей семьи, которые не относятся к существу юридических споров, считаю нецелесообразным комментировать. Вместе с тем рассматриваю целый ряд информационных аспектов и вопросов как не соответствующие действительности».

Адвокат ЕПАМ Евгений Гурченко подчеркнул, что ответчики «с заявлением банка не согласны». Бухгалтерская отчетность компании, добавил он, не подвергалась искажениям, своевременно раскрывалась и постоянно проходила проверку как со стороны аудиторов, налоговой службы и иных контролирующих органов, так и со стороны самого банка.

Руководство «Трансаэро», отмечает юрист, «открыто и добросовестно» управляло компанией, сделок по выводу активов в указанный период не совершалось, упомянутые в иске дочерние компании направляли все денежные средства на погашение обязательств перед известными российскими банками и финансовыми организациями. «Ряд сделок уже признан судами законными, а действия руководства "Трансаэро" — добросовестными»,— говорит юрист. Доводы о признаках банкротства компании с 2012 года, по его мнению, противоречат «целому ряду вступивших в законную силу решений судов по делу о банкротстве».

Основная линия стратегии защиты ответчиков становится понятна в силу того, что их адвокат прямо апеллирует ко второму иску о субсидиарной ответственности: «Действительные обстоятельства и причины наступления банкротства "Трансаэро" в октябре 2015 года подробно изложены в заявлении конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности Дмитрия Сапрыкина».

В ВТБ отказались комментировать претензии к господам Плешаковым и Анодиной. Другие кредиторы пока не готовы поддержать истца. В Сбербанке (по его требованию возбуждено дело о банкротстве, долг превышает 9 млрд руб.) и ВЭБе (42 млрд руб.) “Ъ” не смогли уточнить свою позицию. В Газпромбанке (13,6 млрд руб.) на запрос не ответили.

Максим Полетаев, тогда первый зампред правления Сбербанка, 17 июня 2016 года

У меня есть основания полагать, что бывшие акционеры компании могли совершить ряд неправовых действий. Если это подтвердится, мы будем господ Плешаковых привлекать к ответственности

Советник Saveliev, Batanov & Partners Юлия Михальчук полагает, что шансы на успех у ВТБ есть. Интересным аспектом этого иска, отмечает адвокат, является обвинение в недостоверности бухгалтерской отчетности: 5 марта Верховный суд рассмотрел иск банка «Траст» к контролирующим лицам «Де Джиллет Бат Компани», которые предоставили недостоверные бухгалтерские документы для получения кредита на 500 млн руб. Суд постановил, что в данном случае с контролирующих лиц можно взыскать убытки. Юрист поясняет, что закон позволяет банкам глубоко не проверять отчетность, полагаясь на базовый принцип добросовестности.

По общему правилу, добавляет Юлия Михальчук, в течение месяца после появления у компании признаков неплатежеспособности, директор должен подать в суд заявление о банкротстве, иначе новые долги будут взысканы с него. В 2017 году круг лиц, которых можно привлечь к субсидиарной ответственности за неподачу заявления, был расширен: в него вошли те, кто имеет право созывать общее собрание для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве. В частности, это акционеры, члены совета директоров и аудитор. В суды уже поступили такие иски. Юрист добавляет, что за фальсификацию отчетности грозит и уголовная ответственность по статье 172.1 УК РФ, хотя такие эпизоды сложно доказать.