Подозрения в адрес начальника инженерной службы ВКА Закирова у военных следователей, по данным близкого к ним источника “Ъ”, возникли в первые же часы после взрыва в академии, случившегося днем 2 апреля. Однако допросить подозреваемого, ставшего одновременно и единственным пострадавшим в этом деле, долго не удавалось.

Когда же офицера удалось наконец допросить, главное военное следственное управление (ГВСУ) Следственного комитета России (СКР) отменило принятую изначально квалификацию преступления по ст. 30 и ч. 2 ст. 105 УК РФ (попытка массового убийства). Выздоровевшему полковнику, видимо, удалось убедить следователей в том, что он вообще не собирался взрывать академию, а пострадал только в результате собственной оплошности.

При этом другую свою также высказанную изначально версию ГВСУ оставило в силе. Согласно этому предположению, опытнейший офицер инженерных войск Закиров, прошедший в качестве командира разных саперных подразделений обе чеченские кампании и другие горячие точки, сумел выплавить и припрятать некоторое количество тротила из обезвреженных им же самодельных фугасов боевиков. Офицер тайно хранил свои военные трофеи, а когда настало время, произвел хорошо знакомые ему манипуляции в обратной последовательности: собрал из компонентов управляемую бомбу. В итоге Рифат Закиров был обвинен в хищении взрывчатки с использованием служебного положения, а также ее незаконной перевозке и хранении (ч. 3 ст. 226 и ч. 1 ст. 221.1 УК РФ).

Почему заслуженный офицер, награжденный за участие в боевых действиях орденом Мужества, медалью «За отвагу» и почетным знаком «За разминирование», но уже много лет занятый на преподавательской работе, решил «вспомнить былое», до конца неясно. Возможно, сапера Закирова, отличавшегося, по словам его супруги Светланы, «взрывным темпераментом», подтолкнул на преступление пресловутый квартирный вопрос.

Как сказано в документах многочисленных судов, в которых этот вопрос решался, свою первую служебную квартиру — 58-метровую двухкомнатную в пригороде Санкт-Петербурга Сертолово — офицер получил в 2004 году и сразу приватизировал ее на паях с двумя сыновьями (первая супруга офицера умерла). Это соответствовало принятой тогда социальной норме метража, но через десять лет численный состав маленькой «двушки» увеличился втрое. К саперу приехали его племянница и брат первой супруги, которые заключили между собой брак, затем вторично женился сам офицер, и в обеих семьях появилось в общей сложности трое детей. В 2016 году полковнику Закирову, вновь вставшему на очередь, Минобороны предоставило вторую служебную квартиру, на этот раз в Санкт-Петербурге, однако приватизировать ее не разрешили, поскольку офицер не вернул ведомству свое первое, сертоловское жилье. В «двушке» к этому времени уже прочно заселились дальние родственники сапера.

Собеседник “Ъ” не исключает, что полковник планировал не взорвать, а, наоборот, обнаружить и публично обезвредить собственную бомбу. Если бы эта затея удалась, перед очередным «квартирным» судом в качестве истца предстал бы уже не обычный преподаватель военной академии, а герой-сапер, применивший в мирной жизни боевые навыки и спасший своих курсантов. Однако запланированная акция сорвалась.

Отметим, что первую версию следствия обнародовала в социальных сетях супруга обвиняемого Светлана. Она обратилась за поддержкой к общественности, сообщив, что следствие, по ее мнению, «совершает чудовищную ошибку», пытаясь обвинить в совершенном преступлении ее мужа. Как указала автор обращения, в качестве мотивов подрывника следствие рассматривает «героический поступок для решения квартирного вопроса» и конфликт Рифата Закирова с руководством академии. При этом опровергла госпожа Закирова только второе предположение, отметив, что ее муж «с глубочайшим уважением относится к руководящему составу». Получить комментарии защиты полковника Закирова “Ъ” не удалось, а в ГВСУ СКР от них воздержались, сославшись на тайну следствия.

Напомним, что 2 апреля днем господин Закиров вместе с коллегами зашел в кадровую службу академии, расположенную на втором этаже возле лестницы. Именно полковник, по данным его сослуживцев, первым заметил некий подозрительный, оказавшийся к тому же бесхозным пакет, заглянул в него, обнаружил внутри мобильник с проводами и поднял тревогу. Он организовал эвакуацию курсантов и преподавателей из опасной зоны, а сам, облачившись в бронежилет и каску, отправился на разминирование «адской машинки». Сапер успел занести пакет под лестничный пролет и накрыть ее вторым бронежилетом, но в этот момент произошел взрыв. Его мощность, к счастью, оказалась невелика, а заряд не был снабжен поражающими элементами, поэтому никто, кроме самого сапера, серьезных травм не получил.