Топ-100
Сделать домашней страницей Добавить в избранное



Главная Обзоры СМИ Статьи


Огненный след


8 мая 2019 года Игорь Надеждин, Lenta.ru


Пожар на борту Sukhoi Superjet 100 (SSJ-100), совершившем экстренную посадку в московском аэропорту Шереметьево 5 мая, унес жизни 41 человека. Сотрудники Следственного комитета России (СКР) и Межгосударственного авиационного комитета (МАК) уже приступили к поискам ответов на вопросы, что привело к трагедии и кто в ней виноват. Версий множество — от пластика в отделке, который мог оказаться токсичным, до самого лайнера, который мог не пройти испытания на прочность. Но уже сегодня понятно, что виновных будет много, а искать их нужно на всех уровнях. Корреспондент «Ленты.ру» Игорь Надеждин выяснил, над какими загадками этой катастрофы сегодня бьются лучшие следователи и эксперты.

Тайны из черных ящиков

Специалисты Межгосударственного авиационного комитета (МАК) приступили к расшифровке бортовых регистраторов самолета Sukhoi Superjet 100 (SSJ-100), потерпевшего катастрофу в аэропорту Шереметьево 5 мая 2019 года. Оба черных ящика обнаружены и изъяты криминалистами Следственного комитета России (СКР) на месте происшествия. Формально расшифровка проводится в рамках расследования уголовного дела, но фактически это плановая работа в интересах и государственной комиссии, и экспертов МАК, и, собственно, следствия.

Расшифровка черных ящиков необходима для того, чтобы восстановить действия экипажа и определить их правильность. На современных самолетах их два или три: во-первых, это регистратор (или регистраторы) параметров полета — на него записываются данные со всех датчиков самолета; во-вторых — речевой регистратор, который фиксирует все переговоры в кабине экипажа.

Совмещение этих записей позволяет определить адекватность реагирования пилотов на происходящее и, что важнее, правильность их оценки текущей ситуации на борту. С недавних пор именно данные бортовых регистраторов используются также и для компьютерного моделирования произошедшего — как основные источники данных.

— Сейчас данные с самописцев скопированы, и начинается их посекундная расшифровка, — пояснили в МАК. — Параметрический регистратор подвергся интенсивному температурному воздействию и получил серьезные повреждения. Звуковой находится в удовлетворительном состоянии. Специалисты Научно-технического центра МАК провели работу по осмотру, демонтажу и подготовке носителей информации к копированию данных. Вся полетная информация скопирована, подготовлена для расшифровки и анализа.

Три пути к правде

Вместе с тем, по данным источника «Ленты.ру» в правоохранительных органах, предварительный анализ уже сделан и в целом не противоречит объяснениям, которые давал экипаж. Действительно, на восьмой минуте полета произошло отключение бортовой электроники, после которой компьютерная система управления воздушным судном не заработала. Экипаж управлял самолетом в ручном режиме. Это значит, что движения джойстика (рукояти управления) передавались к электромоторам управления напрямую, а не через бортовой компьютер. Фактически самолет сохранил управляемость вплоть до остановки.

Одновременно с этим в ангаре на территории Международного аэропорта Шереметьево началась выкладка всех фрагментов самолета SSJ-100 — вплоть до самых мелких. Это тоже традиционная и обязательная часть расследования: собранный «пазл» из останков самолета часто позволяет увидеть не только центр аварии, но и проследить все ее этапы — по характеру обломков, следам копоти и прочим мелким деталям. С бортом, потерпевшим катастрофу в Шереметьево, ситуация пока непонятная — при осмотре места происшествия выявлены механические повреждения планера (корпуса воздушного судна). Но лишь после выкладки фрагментов будут ясны очередность появления повреждений и их значимость.

До тех пор пока не будут получены хотя бы предварительные результаты двух этих действий — расшифровки черных ящиков и выкладки, точных версий произошедшего даже предварительно формулировать не будут: все они пойдут по разряду домыслов. Конечно, имеются видеозаписи катастрофы SSJ-100 — часть из них изъята, и сейчас специалисты Главного управления криминалистики работают над улучшением их качества. Но эти записи могут дать лишь общее представление о произошедшем, что не считается доказательством на данном этапе расследования.

Третье направление расследования — изучение всех материалов, связанных с подготовкой конкретного борта к полету и квалификации его экипажа. Уже изъяты образцы топлива и материалов, из которых состоял самолет (в том числе — его внутренней отделки): они направлены на экспертизу. Зафиксировано состояние взлетно-посадочной полосы, изъяты документы по предполетной подготовке самолета. Кроме того, изъяты документы о подготовке и переподготовке экипажа, их личных качествах и достижениях, графике работы и отдыха, налету и времени, проведенному на тренажерах.

Токсичная версия

Сразу после катастрофы следствие изъяло еще и материалы из аэропорта Шереметьево. Это записи переговоров экипажа с землей (они ведутся на узле связи аэропорта), записи радаров, данные метеорологической обстановки и записи камер видеонаблюдения, установленных в технических помещениях аэропорта. Направлены запросы и в Роскосмос: не исключено, что какой-либо из спутников орбитальной группировки в момент катастрофы фиксировал этот участок местности.

Также в распоряжении СКР оказались внутренние инструкции и методические рекомендации к тренировкам и режиму работы и отдыха экипажа. Формально следствие должно выяснить, насколько подготовка пилотов соответствовала этим документам — но с высокой степенью вероятности можно предположить, что следствие чуть позже назначит экспертизу по качеству самих руководств.

Именно эта линия — одна из самых перспективных, и вместе с тем — одна из самых сложных. Дело в том, что результаты такой экспертизы в первую очередь зависят от личности экспертов, которым поручат проведение анализа. Они же могут стать основанием для привлечения к уголовной ответственности чиновников и менеджеров, а не «стрелочников».

Кроме того, по информации «Ленты.ру», во время изъятия документов в корпорации «Гражданские самолеты Сухого» следователи забрали не только материалы, касающиеся производства борта 89098, потерпевшего катастрофу в Шереметьево, но и внутреннюю переписку предприятия о требованиях к комплектующим, а также используемым пластикам и металлам.

Они нужны для судебно-химической экспертизы — как тел погибших, так и изъятых образцов. Уже в первые часы расследования встал вопрос о высокой скорости распространения пламени. Конечно, это может быть объяснено разлившимся топливом, но следствию необходимо однозначно исключить версию легкогорючих пластиков, выделяющих ядовитый дым. Такой вопрос поставлен перед судебно-медицинскими экспертами, но соответствующее исследование долгое: оно займет по меньшей мере три недели.

Время экспертов

— Предстоит проверить — и это тоже одна из обязательных процедур при расследовании авиапроисшествий — соответствие материалов, из которых изготовлен конкретный борт, эталонным образцам, — говорит источник «Ленты.ру».

Он уточняет, что состояние оплавившихся деталей внешне вызывает вопросы, но делать выводы без специального исследования нельзя: экспозиция воздействия открытым огнем на отделку (в относительно неповрежденной части) была длительной. Кроме того, основной ответ должны дать судебные медики: есть ли среди погибших те, кто отравился ядовитыми (именно ядовитыми) продуктами горения, а не задохнулся в дыму.

Конечно, в рамках расследования этой катастрофы, но уже чуть позже, предстоит проверить качество и пригодность летных тренажеров, квалификацию врачей, осматривавших экипаж перед вылетом, кадровые документы и летные книжки. Возможно, там найдутся нарушения — к сожалению, такое бывает нередко. Но на деле серьезного значения они не имеют. Во всяком случае, с этой стороны неожиданностей следствие не предполагает.

Сейчас главная тяжесть лежит на судебно-медицинских экспертах: им предстоит исследовать все тела и их фрагменты, установить личности погибших и максимально ускорить процесс опознания. Сейчас у родственников пассажиров (формально все они до сих пор числятся пропавшими без вести) уже берут материалы для ДНК-исследований. При этом важно максимально ускорить процесс выдачи тел родственникам — любое промедление для них мучительно. Одновременно их будут признавать потерпевшими — это обязательная юридическая процедура.

Все погибшие доставлены в Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения Москвы, и, по информации «Ленты.ру», вскрытия уже произведены. В процедуре опознания задействованы сотрудники Главного управления криминалистики СКР, точнее — эксперты-генетики. Уже в ближайшие дни ожидаются первые результаты.

Жесткая посадка

Все вышеперечисленное — обязательные действия. Но в деле об авиакатастрофе борта 89098 в Шереметьево уже возникли определенные отличия от других подобных дел. Одно из них — проверка действий каждого из членов экипажа в момент и сразу после посадки. На опубликованных кадрах видно, что две стюардессы сразу после эвакуации отбежали от трапов на значительное расстояние — хотя по инструкции они должны были оставаться около них и помогать пассажирам.

Осмотр разбившегося самолета и положение тела погибшего стюарда заставили выдвинуть версию, что задний эвакуационный выход самолета оказался блокирован. Такое, конечно, возможно — но требования к безопасности планера строго регламентируют нагрузку, в том числе и ударную, которую должны выдержать аварийные выходы. Сейчас предстоит получить однозначный ответ на вопрос, была ли дверь блокирована и почему это произошло. Запись жесткой посадки заставляет предположить, что эта часть конструкции самолета очень слаба — неоправданно слаба.

На кадрах из горящего самолета, появившихся в сети, хорошо видно, что кислородные маски в момент посадки не выпали. Автоматически они выбрасываются при разгерметизации, но при пожаре пилоты обязаны включить специальный тумблер на потолке кабины, который их выбросит принудительно. Этого в случае с бортом 89098 сделано не было, и объяснений, почему не сделано, пока нет.

— Уже одно это свидетельствует о недостаточном автоматизме действий пилотов в условиях ЧС, — отмечает источник «Ленты.ру». — Безусловно, необходимость в масках возникла уже после посадки, и во время снижения их не надо было выкидывать. Но нельзя исключить, что эти маски могли спасти еще несколько жизней — люди могли сохранить воздух для эвакуации во время пожара.

Предстоит получить и аргументированный ответ на вопрос, почему командир воздушного судна принял решение о посадке с массой, превышающей разрешенную, — иначе говоря, почему он не выжег топливо. Говорить о том, что была необходимость экстренного приземления, нельзя — самолет управлялся. Именно превышение посадочной массы («вероятнее всего», осторожно говорят пилоты) стало причиной «козла» — прыжков самолета после касания взлетно-посадочной полосы.

Это может потребовать еще одной дополнительной экспертизы — проверки тренажера самолета SSJ-100 на наличие вводной «посадка с превышением допустимой массы». Либо она отсутствует, либо написана ошибочно, либо пилоты недостаточно тренировались. В любом случае, именно жесткая посадка привела к возгоранию самолета.

Между тем уже сейчас в материалах уголовного дела о катастрофе SSJ-100 в Шереметьево есть фототаблица (сделанная в технике 3D), на которой зафиксировано положение абсолютно всех тумблеров в кабине пилотов. Она пока не анализировалась, но первая реакция специалистов на нее весьма негативна.

Показные тренировки

Следствию предстоит отдельно изучить действия наземных служб, в частности — сменного руководителя полетами и сменного начальника аварийно-спасательных работ. Время прибытия первой пожарной машины к горящему самолету в условиях переданного и полученного сигнала бедствия превышает и допустимые, и разумные нормы. Даже официально говорится о двух минутах, хотя субъективно оно больше.

Впрочем, то, что машины экстренных служб не стояли вдоль взлетно-посадочной полосы при посадке SSJ-100, абсолютно правильно — это прямо запрещено. Ведь не исключено, что самолет при аварийной посадке промахнется и попросту снесет всех спасателей. Правилами предусмотрена точка сбора, откуда они выдвигаются к месту остановки воздушного судна. Причем все отчеты говорят, что в Шереметьево на учениях это выполнялось без замечаний, на «хорошо» и «отлично».

На практике оказалось, что тренировки показные. В частности, при тушении горящего самолета решающее направление было выбрано неправильно — струи воды не отсекали огонь от салона, а наоборот — прибивали его. Такое мнение высказали опытные пожарные. Причина — в недостаточной подготовке. Сигнал о произошедшем в Шереметьево экстренные службы Подмосковья получили с большим запозданием — уже после того, как на SSJ-100 начали лить воду. Хотя на учениях все было отлично.

Отдельного изучения требует также вопрос о молнии, попавшей в самолет. Ежегодно фиксируется от 30 до 50 подобных происшествий — и до сих пор ни одно не закончилось трагически. Кстати, и в SSJ-100 молнии уже попадали, но практически без последствий, если не считать такими отметку на крыле.

Поэтому экспертам предстоит проверить версию о комбинированной причине отказа электроники — например, после попадания молнии (но не из-за нее) мог выйти из строя блок предохранителей. Или отпаялся провод. Конечно, все это могло произойти и вследствие попадания молнии, но это ставит под вопрос эксплуатацию SSJ-100 вообще. Между тем прогноз погоды и данные погодных карт не показывают в момент происшествия грозовых фронтов там, где находился борт 89098. Но такое возможно — особенно с учетом материальной базы отечественной метеослужбы.

Большая проблема

По словам представителей Межгосударственного авиационного комитета, они рассматривают три версии катастрофы SSJ-100 в Шереметьево: плохая погода, неисправность бортового оборудования и недостаточная подготовка летного и наземного персонала. То есть все те версии, которые появились в СМИ.

Здесь необходимо серьезное уточнение: традиционно уголовное дело возбуждает и расследует СКР. Но фактически при авиакатастрофах следователи возбуждали уголовное дело, проводили осмотр места происшествия, изымали вещественные доказательства, а все остальное делали сотрудники МАК. Они проводили полное расследование (оно, как правило, занимает не менее года), делали выводы и передавали отчет следствию. Именно на основании их выводов предъявлялись обвинения.

За все время существования следствия в России было только одно исключение: следователи и криминалисты СКР однажды провели свою экспертизу и сделали свои выводы — гораздо быстрее, чем это делалось в МАК. Они, как это и ни удивительно, полностью совпали с выводами МАК. Но правилом такая практика не стала — скорее по политическим, чем по юридическим причинам. Зато глава СКР Александр Бастрыкин убедился, что его ведомство может самостоятельно делать всю работу. И не исключено, что в случае с катастрофой в Шереметьево свои выводы следователи сделают независимо от МАК.

Да и в целом следствие намерено рассмотреть вопрос с крушением SSJ-100 несколько шире. Ведь эти самолеты и раньше ругали многие — от пилотов до спикера Совета Федерации Валентины Матвиенко. Беда SSJ-100 в том, что он объявлен первым российским самолетом и должен соответствовать своему высокому статусу. Но по факту лайнер на 80 процентов состоит из импортных комплектующих. Все до одного эксплуатанты говорят: из десяти самолетов шесть летают, а четыре стоят у стенки, причем два из них — как доноры запчастей.




комментарии (0):







Материалы рубрики

Иван Апулеев
Газета.ru
Российско-корейская стычка в воздухе: Япония осудила всех
Евгений Гайва
Российская газета
В Счетной палате заявили об угрозе перебоев в работе аэродрома "Домодедово"
Владимир Прохоров
Военно-промышленный курьер
Как советский офицер сохранил жизни афганцев в небе над Душанбе
Сергей Изотов, Александр Волобуев, Богдан Степовой
Известия
Аэро-план: на развитие ОАК потребуется 300 млрд рублей
Алексей Рамм, Богдан Степовой
Известия
"Минога" мороженая: Ка-65 модернизируют для работы в Арктике
Алексей Рамм, Богдан Степовой
Известия
Винтокрылые «лошадки»: вертолеты Ка-29 возвращаются в строй
Анатолий Вовнянко
Наука и Техника
Ан-124 «Руслан» и Ан-225 «Мрия». Из воспоминаний авиаконструктора АНТК им. Антонова
Роман Азанов
ТАСС
Точка опоры в океане. Почему у России нет авианосца



Алина Фадеева, Сергей Соболев, Светлана Бурмистрова
РБК
Минэнерго проверит случаи заправки самолетов грязным авиатопливом
Герман Костринский, Яна Войцеховская
КоммерсантЪ
Петербургу и неба мало
Роман Азанов
ТАСС
Как "учат воевать" морские вертолеты. Летчик-испытатель "Камова" о секретах мастерства
Алексей Рамм, Богдан Степовой
Известия
Щит и винт: Калининград защитит новый вертолетный полк
Руслан Мельников
Российская газета
Российский МиГ-35 против F-35 США: СМИ сравнили два истребителя Цитировать в комментарии Сообщить об опечатке
Татьяна Дмитракова
Российская газета
Охота в Охотск
Александр Уткин
Военно-промышленный курьер
Су-15ТМ идет на таран
Дмитрий Сикорский
Экономика сегодня
Двигатель ПД-14 сделает гражданскую авиацию РФ недосягаемой для санкций США
Мария Кокорева, Тимофей Дзядко, Владимир Дергачев
РБК
Треть россиян после катастрофы SSJ захотели летать на западных самолетах
Владимир Тучков
Свободная пресса
Зачем Индия атаковала российский Су-57?
Александр Волобуев
Известия
Окно из Парижа: паспортный контроль для бизнес-класса могут ускорить
Роман Крецул, Алексей Рамм, Алексей Козаченко, Эльнар Байназаров, Екатерина Постникова
Известия
Мост на Босфор: поставка Турции основных элементов С-400 займет неделю
Илья Максимов
Российская газета
Грозный противник: ветераны ВВС США рассказали о встрече с МиГ-29
Марина Гусенко
Российская газета
Закурим перед стартом
Сергей Птичкин
Российская газета
Су-30 полетят в Ташкент
Алексей Рамм, Богдан Степовой
Известия
Слышу цель: РЛС научат узнавать самолеты и корабли
Роман Крецул, Алексей Козаченко, Богдан Степовой
Известия
Блочный док: С-500 оснастят ремонтной машиной
Роман Маркелов
Российская газета
Керосин разогревается. Спрос на авиационное топливо в России и в мире будет только расти
Сабина Адлейба
Интерфакс
Полет временно недоступен
Игорь Кармазин
Известия
Прерванный полет: как Грузия ищет замену россиянам
Александр Плеханов
Популярная механика
Самолет-беглец: самая нелепая катастрофа советского истребителя
Илья Вайсберг
Журнал "АвиаСоюз"
Памятник авиационному технику
Роман Азанов
ТАСС
Техника, способная удивлять. Летчик-испытатель о боевом потенциале вертолетов России
Сабина Адлейба
Интерфакс
Без НДС
Евгений Гайва
Российская газета
Пролет нормальный
Сергей Сергеев
КоммерсантЪ
Тюменскую катастрофу рассудят во Франции
Герман Костринский, Наталья Скорлыгина, Александра Мерцалова
КоммерсантЪ
Размен крыла. Спор авиарегуляторов России и Чехии обернулся отменой рейсов
Александр Волобуев, Ирина Цырулева, Дмитрий Лару, Евгения Перцева
Известия
Летательный исход: лишатся ли россияне прямых рейсов в Чехию
Анастасия Николаева
Интерфакс
Неделя на переговоры
Роман Барский
Наука и техника
На чем экономил Boeing? Фатальные последствия дешевого программного обеспечения
Ольга Кантемирова, Яна Войцеховская, Константин Куркин
КоммерсантЪ - Санкт-Петербург
Сиверский открыл счет инвесторам
Яна Войцеховская
КоммерсантЪ - Санкт-Петербург
Пулково перенасытился в мае
Роман Крецул, Алексей Рамм
Известия
Взвод на винтах: российские войска переходят на боевые мини-коптеры
Александр Ермаков
Известия
Громыхнуло в небесах: зачем России нужна "летающая канонерка"
Анастасия Николаева
Интерфакс
Система с технологиями
Сергей Сергеев
КоммерсантЪ
В деле о хищениях злоупотребили с обвинением
Герман Костринский
КоммерсантЪ
Бизнес-авиации согласовали взлет
Алексей Рамм, Богдан Степовой
Известия
Бей до дна: Арктику прикроют новейшие бомбардировщики
Елена Сидоренко, Александр Волобуев
Известия
Честь командира: капитан Ан-24 спас пассажиров ценой собственной жизни
Александр Буланов
Известия
Посекундно свысока: о проблемах на борту сообщат по интернету
Дмитрий Ладыгин, Герман Костринский
КоммерсантЪ
Манипулирование от убытков
Наталья Пономарева
Интерфакс
Разбился на полпути

 

 

 

 

Реклама от YouDo
 
РЕКЛАМА ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ АККРЕДИТАЦИЯ ПРЕСС-СЛУЖБ

ЭКСПОРТ НОВОСТЕЙ/RSS


© Aviation Explorer