Топ-100
Сделать домашней страницей Добавить в избранное



Главная Обзоры СМИ Статьи


Огненный след


8 мая 2019 года Игорь Надеждин, Lenta.ru


Пожар на борту Sukhoi Superjet 100 (SSJ-100), совершившем экстренную посадку в московском аэропорту Шереметьево 5 мая, унес жизни 41 человека. Сотрудники Следственного комитета России (СКР) и Межгосударственного авиационного комитета (МАК) уже приступили к поискам ответов на вопросы, что привело к трагедии и кто в ней виноват. Версий множество — от пластика в отделке, который мог оказаться токсичным, до самого лайнера, который мог не пройти испытания на прочность. Но уже сегодня понятно, что виновных будет много, а искать их нужно на всех уровнях. Корреспондент «Ленты.ру» Игорь Надеждин выяснил, над какими загадками этой катастрофы сегодня бьются лучшие следователи и эксперты.

Тайны из черных ящиков

Специалисты Межгосударственного авиационного комитета (МАК) приступили к расшифровке бортовых регистраторов самолета Sukhoi Superjet 100 (SSJ-100), потерпевшего катастрофу в аэропорту Шереметьево 5 мая 2019 года. Оба черных ящика обнаружены и изъяты криминалистами Следственного комитета России (СКР) на месте происшествия. Формально расшифровка проводится в рамках расследования уголовного дела, но фактически это плановая работа в интересах и государственной комиссии, и экспертов МАК, и, собственно, следствия.

Расшифровка черных ящиков необходима для того, чтобы восстановить действия экипажа и определить их правильность. На современных самолетах их два или три: во-первых, это регистратор (или регистраторы) параметров полета — на него записываются данные со всех датчиков самолета; во-вторых — речевой регистратор, который фиксирует все переговоры в кабине экипажа.

Совмещение этих записей позволяет определить адекватность реагирования пилотов на происходящее и, что важнее, правильность их оценки текущей ситуации на борту. С недавних пор именно данные бортовых регистраторов используются также и для компьютерного моделирования произошедшего — как основные источники данных.

— Сейчас данные с самописцев скопированы, и начинается их посекундная расшифровка, — пояснили в МАК. — Параметрический регистратор подвергся интенсивному температурному воздействию и получил серьезные повреждения. Звуковой находится в удовлетворительном состоянии. Специалисты Научно-технического центра МАК провели работу по осмотру, демонтажу и подготовке носителей информации к копированию данных. Вся полетная информация скопирована, подготовлена для расшифровки и анализа.

Три пути к правде

Вместе с тем, по данным источника «Ленты.ру» в правоохранительных органах, предварительный анализ уже сделан и в целом не противоречит объяснениям, которые давал экипаж. Действительно, на восьмой минуте полета произошло отключение бортовой электроники, после которой компьютерная система управления воздушным судном не заработала. Экипаж управлял самолетом в ручном режиме. Это значит, что движения джойстика (рукояти управления) передавались к электромоторам управления напрямую, а не через бортовой компьютер. Фактически самолет сохранил управляемость вплоть до остановки.

Одновременно с этим в ангаре на территории Международного аэропорта Шереметьево началась выкладка всех фрагментов самолета SSJ-100 — вплоть до самых мелких. Это тоже традиционная и обязательная часть расследования: собранный «пазл» из останков самолета часто позволяет увидеть не только центр аварии, но и проследить все ее этапы — по характеру обломков, следам копоти и прочим мелким деталям. С бортом, потерпевшим катастрофу в Шереметьево, ситуация пока непонятная — при осмотре места происшествия выявлены механические повреждения планера (корпуса воздушного судна). Но лишь после выкладки фрагментов будут ясны очередность появления повреждений и их значимость.

До тех пор пока не будут получены хотя бы предварительные результаты двух этих действий — расшифровки черных ящиков и выкладки, точных версий произошедшего даже предварительно формулировать не будут: все они пойдут по разряду домыслов. Конечно, имеются видеозаписи катастрофы SSJ-100 — часть из них изъята, и сейчас специалисты Главного управления криминалистики работают над улучшением их качества. Но эти записи могут дать лишь общее представление о произошедшем, что не считается доказательством на данном этапе расследования.

Третье направление расследования — изучение всех материалов, связанных с подготовкой конкретного борта к полету и квалификации его экипажа. Уже изъяты образцы топлива и материалов, из которых состоял самолет (в том числе — его внутренней отделки): они направлены на экспертизу. Зафиксировано состояние взлетно-посадочной полосы, изъяты документы по предполетной подготовке самолета. Кроме того, изъяты документы о подготовке и переподготовке экипажа, их личных качествах и достижениях, графике работы и отдыха, налету и времени, проведенному на тренажерах.

Токсичная версия

Сразу после катастрофы следствие изъяло еще и материалы из аэропорта Шереметьево. Это записи переговоров экипажа с землей (они ведутся на узле связи аэропорта), записи радаров, данные метеорологической обстановки и записи камер видеонаблюдения, установленных в технических помещениях аэропорта. Направлены запросы и в Роскосмос: не исключено, что какой-либо из спутников орбитальной группировки в момент катастрофы фиксировал этот участок местности.

Также в распоряжении СКР оказались внутренние инструкции и методические рекомендации к тренировкам и режиму работы и отдыха экипажа. Формально следствие должно выяснить, насколько подготовка пилотов соответствовала этим документам — но с высокой степенью вероятности можно предположить, что следствие чуть позже назначит экспертизу по качеству самих руководств.

Именно эта линия — одна из самых перспективных, и вместе с тем — одна из самых сложных. Дело в том, что результаты такой экспертизы в первую очередь зависят от личности экспертов, которым поручат проведение анализа. Они же могут стать основанием для привлечения к уголовной ответственности чиновников и менеджеров, а не «стрелочников».

Кроме того, по информации «Ленты.ру», во время изъятия документов в корпорации «Гражданские самолеты Сухого» следователи забрали не только материалы, касающиеся производства борта 89098, потерпевшего катастрофу в Шереметьево, но и внутреннюю переписку предприятия о требованиях к комплектующим, а также используемым пластикам и металлам.

Они нужны для судебно-химической экспертизы — как тел погибших, так и изъятых образцов. Уже в первые часы расследования встал вопрос о высокой скорости распространения пламени. Конечно, это может быть объяснено разлившимся топливом, но следствию необходимо однозначно исключить версию легкогорючих пластиков, выделяющих ядовитый дым. Такой вопрос поставлен перед судебно-медицинскими экспертами, но соответствующее исследование долгое: оно займет по меньшей мере три недели.

Время экспертов

— Предстоит проверить — и это тоже одна из обязательных процедур при расследовании авиапроисшествий — соответствие материалов, из которых изготовлен конкретный борт, эталонным образцам, — говорит источник «Ленты.ру».

Он уточняет, что состояние оплавившихся деталей внешне вызывает вопросы, но делать выводы без специального исследования нельзя: экспозиция воздействия открытым огнем на отделку (в относительно неповрежденной части) была длительной. Кроме того, основной ответ должны дать судебные медики: есть ли среди погибших те, кто отравился ядовитыми (именно ядовитыми) продуктами горения, а не задохнулся в дыму.

Конечно, в рамках расследования этой катастрофы, но уже чуть позже, предстоит проверить качество и пригодность летных тренажеров, квалификацию врачей, осматривавших экипаж перед вылетом, кадровые документы и летные книжки. Возможно, там найдутся нарушения — к сожалению, такое бывает нередко. Но на деле серьезного значения они не имеют. Во всяком случае, с этой стороны неожиданностей следствие не предполагает.

Сейчас главная тяжесть лежит на судебно-медицинских экспертах: им предстоит исследовать все тела и их фрагменты, установить личности погибших и максимально ускорить процесс опознания. Сейчас у родственников пассажиров (формально все они до сих пор числятся пропавшими без вести) уже берут материалы для ДНК-исследований. При этом важно максимально ускорить процесс выдачи тел родственникам — любое промедление для них мучительно. Одновременно их будут признавать потерпевшими — это обязательная юридическая процедура.

Все погибшие доставлены в Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения Москвы, и, по информации «Ленты.ру», вскрытия уже произведены. В процедуре опознания задействованы сотрудники Главного управления криминалистики СКР, точнее — эксперты-генетики. Уже в ближайшие дни ожидаются первые результаты.

Жесткая посадка

Все вышеперечисленное — обязательные действия. Но в деле об авиакатастрофе борта 89098 в Шереметьево уже возникли определенные отличия от других подобных дел. Одно из них — проверка действий каждого из членов экипажа в момент и сразу после посадки. На опубликованных кадрах видно, что две стюардессы сразу после эвакуации отбежали от трапов на значительное расстояние — хотя по инструкции они должны были оставаться около них и помогать пассажирам.

Осмотр разбившегося самолета и положение тела погибшего стюарда заставили выдвинуть версию, что задний эвакуационный выход самолета оказался блокирован. Такое, конечно, возможно — но требования к безопасности планера строго регламентируют нагрузку, в том числе и ударную, которую должны выдержать аварийные выходы. Сейчас предстоит получить однозначный ответ на вопрос, была ли дверь блокирована и почему это произошло. Запись жесткой посадки заставляет предположить, что эта часть конструкции самолета очень слаба — неоправданно слаба.

На кадрах из горящего самолета, появившихся в сети, хорошо видно, что кислородные маски в момент посадки не выпали. Автоматически они выбрасываются при разгерметизации, но при пожаре пилоты обязаны включить специальный тумблер на потолке кабины, который их выбросит принудительно. Этого в случае с бортом 89098 сделано не было, и объяснений, почему не сделано, пока нет.

— Уже одно это свидетельствует о недостаточном автоматизме действий пилотов в условиях ЧС, — отмечает источник «Ленты.ру». — Безусловно, необходимость в масках возникла уже после посадки, и во время снижения их не надо было выкидывать. Но нельзя исключить, что эти маски могли спасти еще несколько жизней — люди могли сохранить воздух для эвакуации во время пожара.

Предстоит получить и аргументированный ответ на вопрос, почему командир воздушного судна принял решение о посадке с массой, превышающей разрешенную, — иначе говоря, почему он не выжег топливо. Говорить о том, что была необходимость экстренного приземления, нельзя — самолет управлялся. Именно превышение посадочной массы («вероятнее всего», осторожно говорят пилоты) стало причиной «козла» — прыжков самолета после касания взлетно-посадочной полосы.

Это может потребовать еще одной дополнительной экспертизы — проверки тренажера самолета SSJ-100 на наличие вводной «посадка с превышением допустимой массы». Либо она отсутствует, либо написана ошибочно, либо пилоты недостаточно тренировались. В любом случае, именно жесткая посадка привела к возгоранию самолета.

Между тем уже сейчас в материалах уголовного дела о катастрофе SSJ-100 в Шереметьево есть фототаблица (сделанная в технике 3D), на которой зафиксировано положение абсолютно всех тумблеров в кабине пилотов. Она пока не анализировалась, но первая реакция специалистов на нее весьма негативна.

Показные тренировки

Следствию предстоит отдельно изучить действия наземных служб, в частности — сменного руководителя полетами и сменного начальника аварийно-спасательных работ. Время прибытия первой пожарной машины к горящему самолету в условиях переданного и полученного сигнала бедствия превышает и допустимые, и разумные нормы. Даже официально говорится о двух минутах, хотя субъективно оно больше.

Впрочем, то, что машины экстренных служб не стояли вдоль взлетно-посадочной полосы при посадке SSJ-100, абсолютно правильно — это прямо запрещено. Ведь не исключено, что самолет при аварийной посадке промахнется и попросту снесет всех спасателей. Правилами предусмотрена точка сбора, откуда они выдвигаются к месту остановки воздушного судна. Причем все отчеты говорят, что в Шереметьево на учениях это выполнялось без замечаний, на «хорошо» и «отлично».

На практике оказалось, что тренировки показные. В частности, при тушении горящего самолета решающее направление было выбрано неправильно — струи воды не отсекали огонь от салона, а наоборот — прибивали его. Такое мнение высказали опытные пожарные. Причина — в недостаточной подготовке. Сигнал о произошедшем в Шереметьево экстренные службы Подмосковья получили с большим запозданием — уже после того, как на SSJ-100 начали лить воду. Хотя на учениях все было отлично.

Отдельного изучения требует также вопрос о молнии, попавшей в самолет. Ежегодно фиксируется от 30 до 50 подобных происшествий — и до сих пор ни одно не закончилось трагически. Кстати, и в SSJ-100 молнии уже попадали, но практически без последствий, если не считать такими отметку на крыле.

Поэтому экспертам предстоит проверить версию о комбинированной причине отказа электроники — например, после попадания молнии (но не из-за нее) мог выйти из строя блок предохранителей. Или отпаялся провод. Конечно, все это могло произойти и вследствие попадания молнии, но это ставит под вопрос эксплуатацию SSJ-100 вообще. Между тем прогноз погоды и данные погодных карт не показывают в момент происшествия грозовых фронтов там, где находился борт 89098. Но такое возможно — особенно с учетом материальной базы отечественной метеослужбы.

Большая проблема

По словам представителей Межгосударственного авиационного комитета, они рассматривают три версии катастрофы SSJ-100 в Шереметьево: плохая погода, неисправность бортового оборудования и недостаточная подготовка летного и наземного персонала. То есть все те версии, которые появились в СМИ.

Здесь необходимо серьезное уточнение: традиционно уголовное дело возбуждает и расследует СКР. Но фактически при авиакатастрофах следователи возбуждали уголовное дело, проводили осмотр места происшествия, изымали вещественные доказательства, а все остальное делали сотрудники МАК. Они проводили полное расследование (оно, как правило, занимает не менее года), делали выводы и передавали отчет следствию. Именно на основании их выводов предъявлялись обвинения.

За все время существования следствия в России было только одно исключение: следователи и криминалисты СКР однажды провели свою экспертизу и сделали свои выводы — гораздо быстрее, чем это делалось в МАК. Они, как это и ни удивительно, полностью совпали с выводами МАК. Но правилом такая практика не стала — скорее по политическим, чем по юридическим причинам. Зато глава СКР Александр Бастрыкин убедился, что его ведомство может самостоятельно делать всю работу. И не исключено, что в случае с катастрофой в Шереметьево свои выводы следователи сделают независимо от МАК.

Да и в целом следствие намерено рассмотреть вопрос с крушением SSJ-100 несколько шире. Ведь эти самолеты и раньше ругали многие — от пилотов до спикера Совета Федерации Валентины Матвиенко. Беда SSJ-100 в том, что он объявлен первым российским самолетом и должен соответствовать своему высокому статусу. Но по факту лайнер на 80 процентов состоит из импортных комплектующих. Все до одного эксплуатанты говорят: из десяти самолетов шесть летают, а четыре стоят у стенки, причем два из них — как доноры запчастей.




комментарии (0):








Материалы рубрики

Павел Котляр
Газета.ru
«Чертова система»: как Boeing обманул пилотов
Никита Щуренков
КоммерсантЪ
Бургеры duty free
Сергей Титов
КоммерсантЪ
«ЮТэйр» улетела к лету на север
Валентина Гаврикова
РБК
Китайские авиакомпании подадут в суд на Boeing. Чем это грозит
Наталья Пономарева
Интерфакс
Цена драки
Кристина Бочарникова
Интерфакс
Ошибки экипажа
Иван Сафронов
КоммерсантЪ
Президент подал военным "Сухого"
Илья Крамник
Известия
Бульдозером по авиапрому: что будет делать Анатолий Сердюков



Герман Костринский
КоммерсантЪ
SSJ 100 отказали в репутации
Ангелина Мильченко
Газета.ru
Президентский кортеж: Су-57 сопроводили Путина
Анастасия Николаева
Интерфакс
Контракт в силе
Иван Сафронов
КоммерсантЪ
Аудит довел до эмиграции
Сергей Машкин
КоммерсантЪ
SSJ торопился к земле
Наталья Козлова
Российская газета
Цена смерти в полете
Иван Сафронов, Александра Джорджевич
КоммерсантЪ
Выбор настоящих "стратегов"
Герман Костринский
КоммерсантЪ
Из-под Utair выбивают землю. Компания может выйти из UTG и аэропорта Сургута
Михаил Барабанов
Взгляд
Главный урок катастрофы "Суперджета"
Анастасия Николаева
Интерфакс
За безопасность полетов
Николай Протопопов
РИА Новости
Дело в трубе. Как самолеты и ракеты обретают форму
Т. Латыпов, А. Кузнецов, А. Лучников, А. Андреев
Бизнес
«Они постоят у ворот и уедут»: Александр Гомзин «заперся» в обнимку с «Альтаиром»
А. Волобуев, Р. Крецул, А. Рамм, И. Цырулева
Известия
Неверный код: почему пилот Superjet не подал сигнал бедствия
Сергей Машкин
КоммерсантЪ
Катастрофа в штатном режиме
Игорь Надеждин
Lenta.ru
Огненный след

ТАСС
Компания ILS выходит на рынок космического туризма в США
А. Рамм, Р. Крецул, А. Волобуев, И. Цырулева
Известия
Черная полоса: появилась новая версия катастрофы в Шереметьево
А. Галанина, М. Недюк, П. Панов, А. Григорьев
Известия
Экстренный выход: Минтрансу предложили изменить правила эвакуации
Е. Гайва, Н. Козлова, И. Невинная, Н. Ячменникова
Российская газета
Черные ящики рейса SU1492
Валерия Мишина, Александр Черных, Анастасия Курилова
КоммерсантЪ
Тень траура
Дмитрий Серков, Тимофей Дзядко
РБК
Следствие сочло ошибкой экипажа SSJ включенные двигатели и открытое окно

Газета.ru
Жесткая посадка: пожар в российском авиапроме
С. Машкин, Н. Сергеев, А. Соковнин, О.Рубникович, И. Сафронов
КоммерсантЪ
Разбор посадки
Александр Плеханов
Популярная механика
Детеныш «кукурузника»: почему провалился Ан-3
Александр Александров
КоммерсантЪ
Имущество «дочки» МиГа оценят в апелляционном порядке
Кристина Бочарникова
Интерфакс
Причины трагедии
Дмитрий Федюшко, Роман Азанов
ТАСС
"Ил" расправляет крылья. Каковы его перспективы на мировом рынке авиатехники
Иван Сафронов, Герман Костринский, Алексей Соковнин
КоммерсантЪ
Superjet сгорел при посадке
Сергей Фадеичев
Взгляд
Главные проблемы «Суперджета» вовсе не в качестве
Андрей Меньшенин
Фонтанка
Молниеносный пожар. Как за полчаса полет Суперджета «Аэрофлота» превратился в катастрофу
Мария Кокорева
РБК
Минфин предложил просившим денег на топливо авиакомпаниям урезать флот
Антон Благовещенский, Юлия Кривошапко, Екатерина Ясакова
Российская газета
Шеф, взлетай!
Георгий Мосалов, Анна Лушникова
RT
«Компания получает стабильную прибыль»: глава «ЮТэйр» опроверг данные о рисках прекращения полётов из-за долгов
Александр Ермаков
Известия
Открывая американское небо: что может новый российский авиаразведчик
Алексей Рамм, Богдан Степовой
Известия
«Прометей» готов к огню: Ключевые элементы С-500 прошли финальные испытания
Анастасия Николаева
Интерфакс
Долги полетам не помеха
Илья Вайсберг
Журнал "АвиаСоюз"
Технологии оборонки – в гражданское авиастроение

РИА Новости
Эксперт оценил реакцию авиарынка на возможное прекращение полетов Utair
Роман Барский
Наука и техника
F-35: «управление программой неадекватно». Отчет аудиторов и брань главы Пентагона
Роман Барский
Наука и техника
Полный цикл производства самолетов семейства Ан-148/Ан-158. ГП «Антонов» выкупает оснастку
Илья Крамник
Известия
Повелители морей: чем опасны современные авианосцы
Герман Костринский
КоммерсантЪ
Госавиацию просят заплатить за взлет

 

 

 

 

Реклама от YouDo
 
РЕКЛАМА ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ АККРЕДИТАЦИЯ ПРЕСС-СЛУЖБ

ЭКСПОРТ НОВОСТЕЙ/RSS


© Aviation Explorer