Ошеломляющую статистику опубликовала и Международная федерация ассоциаций пилотов авиалиний (IFALPA). На совещании в Вашингтоне были озвучены результаты обследования 282 вышедших на пенсию пилотов – граждан Великобритании, Канады и Аргентины. Выяснилось, что 60 процентов из них умерли в течение первых пяти лет после прекращения летной карьеры. Зато 60-летние американцы, по данным Национального центра статистики здравоохранения США, имеют все шансы прожить еще 20 лет.

Опасный тонус

Эмоциональные и сенсорные нагрузки, контроль больших объемов данных, хаотичный график работы, порой более 10 часов в сутки, истощают резервы организма. Садясь в самолет, мы полностью доверяем свою жизнь людям за штурвалом. И при этом мало что знаем об особенностях этой работы.

“Заключение врачебно-летной комиссии «Не годен» – на самом деле приговор и путь в безработицу, пьянство, а то и суицид”

Летная среда – закрытое сообщество, некий клан, куда вхожи только профессионалы. Любой человек со стороны там не более чем наблюдатель и никогда не станет своим. Такова специфика закрытых сообществ. Военные, медики, подводники, спортсмены, актеры – из их числа. И это непаханое поле для психологов – понять проблемы и адаптировать людей во внешней среде.

Летчики при всей их реальной и показной мужественности чрезвычайно ранимые и зависимые люди – они целиком и полностью погружены в профессию, большинство из них живут только в контексте полетов. Они не имеют нормального с точки зрения обывателя досуга, их ежедневная бытовая жизнь полностью зависит от третьих лиц. Они узнают о своих планах на ближайшие дни от диспетчера, который сообщает им график полетов. В лучшем случае на неделю, чаще – на ближайший рейс. Наряд на полет имеет силу закона, пусть небо валится на землю, но ты обязан прийти к вылету вовремя.

Летчик все время в тонусе, в готовности пойти и выполнить задачу. Со стороны это кажется банальным: пара взлетов, пара посадок – и ты дома. На деле это почти бессонная ночь перед ранним вылетом, путь в аэропорт за рулем, опасность опоздать на предполетную подготовку, ибо это строго карается и реально может сорвать отправление по расписанию, адреналин на взлете и посадке, куча нештатных ситуаций в голове. Некоторые работодатели применяют к строптивым пилотам такую меру воздействия, как «ранние вылеты в течение месяца». Понятно, что месяц недосыпа может деморализовать любого. Между прочим такой метод укрощения влияет на безопасность полетов.

В эту профессию закрыт путь временщикам, в ней задерживаются на долгие годы исключительно фанаты своего дела. Их кайф заключается именно в полетах. Они не могут без этого жить. Деньги и ранняя пенсия – побочные бонусы к основному гранту: ты уникальный, можешь делать то, что другим не под силу, короче – штучный товар.

К ним и относятся как к товару. Пока молод – ты на подхвате, то есть летаешь вторым пилотом. Когда уже многое умеешь в профессии – висишь на крючке медицинской комиссии, а это та еще страшилка для любого действующего пилота. Статистика показывает, что в летные училища приходят молодые люди с более крепким здоровьем, чем обычные обыватели. Примерно к 35-летнему возрасту показатели становятся равными. Потом летчики (и авиадиспетчеры, кстати) постепенно обрастают медицинскими диагнозами, и уже здоровье обычных людей объективно оценивается как «более лучшее».

Списали – считай, убили

Страх перед медкомиссией возник не на ровном месте. Совсем не случайно в 80-х одной из самых популярных во всем едином тогда «Аэрофлоте» была повесть авиационного писателя, командира Ан-24 Иркутского авиаотряда Валерия Хайрюзова «Приют для списанных пилотов». В ней он, опираясь на свой и коллег жизненный опыт, разложил по полочкам поистине панический страх, состояние пилота, которого медики вот-вот должны списать на землю по состоянию здоровья. Тема для авиаторов была всегда самой злободневной. Не случайно книга была издана стотысячным тиражом – ее раскупали пилоты и диспетчеры по всей стране, автор был удостоен премии Ленинского комсомола. Повесть заканчивается тем, что у списанного героя пилота Бакшеева вдруг появляется шанс вернуться на любимую службу. Но он понимает, что физически да и морально уже не сможет ощутить счастья возвращения в небо: «Он вдруг почувствовал – ребячья радость прошла, все стало на свои места. Нельзя вернуть то, что не возвращается: молодость, силу, здоровье. Жизнь не остановишь. И остается одно – делать то, что ты можешь. На любом месте и в любых обстоятельствах».

Заключение Центральной врачебно-летной экспертной комиссии (ЦВЛЭК) «Не годен» – на самом деле приговор и последующий путь в безработицу, депрессию, пьянство, а то и суицид. Причем это проблема не только российской, а мировой гражданской авиации. Ее всерьез обсуждают на авторитетных медицинских конгрессах. Пилоты во всем мире боятся медиков, как огня. Они предпочитают лечиться тайно в частных клиниках, скрывают недомогания, серьезные сердечно-сосудистые заболевания и порой гибнут от них чуть ли не в рейсе. Но никогда не жалуются на здоровье врачам, причастным к авиации. Для тех пилоты – самые здоровые люди на свете.

Счастье на стороне

Летный век недолог и многие стараются обеспечить будущее, устраиваясь на работу в зарубежные авиакомпании. Их нещадно критикуют за то, что «ищут счастья на стороне», имея по российским меркам приличные доходы. Даже предлагается запретить такую возможность законодательно.

Глава Росавиации Александр Нерадько занимает нейтральную позицию в этом вопросе. На недавнем авиационном форуме он заявил, что проблема массового оттока пилотов за рубеж надуманна. «Авиация трансгранична. Нельзя запрещать людям расти, переходить на другие типы воздушных судов, с внутренних авиалиний на международные, жить и работать в другой стране. Нельзя держать людей специальными методами», – считает Нерадько. Значит, есть надежда, что пилоты смогут вернуться и продолжать работать в России, если так сложится жизнь. Их не спишут в утиль.

“Книгу раскупали пилоты и диспетчеры по всей стране, автор был удостоен премии Ленинского комсомола”

«Списанный летчик» равно «сбитый». Единицы обретают место в жизни после того, как лишаются главного мотиватора. Кому сильно повезло, остаются в околоавиационной среде – методистами в летных отрядах, служащими в бюрократических структурах авиакомпаний. Остальные уходят в никуда. Работают охранниками и таксистами, поскольку образования, кроме летного, нет. Случается, что крепкой семейной поддержки тоже нет. Летчики материально обеспечивают свои семьи, но редко в них появляются. Жизнь домочадцев идет своим чередом, пока летчик в полетах, на тренажерах и на курсах повышения квалификации.

Факт, конечно, ужасный, но пьянство в летной среде фактически норма жизни. Это самый доступный способ снять напряжение. К тому же он не осуждается обществом. Просто не все знают, что экипажи «на эстафетах» в зарубежных аэропортах или в командировках отрываются на всю катушку. Там за ними никто не следит, предполетного медицинского освидетельствования нет, это тот самый редкий случай, когда они сами контролируют свою жизнь. Надо слышать их застольные разговоры: полеты, заходы на посадку, отказы, «летели на руках» (в ручном режиме то есть, без автопилота), «еле оторвались от полосы из-за жары и перегруза»…

Российский национальный перевозчик одним из первых догадался, где можно закрутить гайки и, в общем-то, правильно сделал. Авиакомпания ввела выборочный послеполетный медицинский контроль экипажей. Это добавило летчикам стресса, но и дисциплинировало, конечно. Никто не знает, кому выпадет этот контроль. Об этом сообщает диспетчер уже на рулении после прибытия в базовый аэропорт.

Амбиций как ни бывало

Как только летчик лишается работы, вся дисциплина идет прахом. Все та же статистика показывает, что количество ранних смертей российских пилотов после выхода на пенсию намного превышает средние показатели. Пенсионный возраст никому еще оптимизма не добавлял, но тут вступают в действие факторы невостребованности, утраченных амбиций, отсутствие перспектив. Трудно поверить, но летчики, повидавшие мир, в нем не социализированы, не адаптированы к его реалиям и плохо приспособлены к рутинной жизни. Только очень активные люди находят себя в общественной работе, профсоюзной деятельности, пишут мемуары, становятся блогерами или хоть грядки окучивают на даче. Но глаза уже не горят. Профессия была смыслом их жизни, а теперь его нет.

Реальный пример – сосед по дому и бывший командир А310 в известной и уважаемой авиакомпании. Валерий давно на пенсии. Еще два года назад выходил на прогулку с собакой, стыдливо прятал за спину мятый пакет с бутылкой водки внутри, охотно поддерживал беседу и в целом был адекватен. Сегодня нечесаный и небритый седой старик в грязной одежде, не особо стесняясь посторонних взглядов, по вечерам заходит в ближайший к дому «Магнит» и затаривается дешевым пойлом. Собака, говорят, погибла. Человек живет один. Он давно уже не узнает соседей, которые судачат, кому же достанется после него наследство – большая квартира в престижном районе Москвы. Дочь вышла замуж в Германию, судьбой отца особо не интересуется. Ему нет и 60, не так уж давно он был элегантным красавцем, улыбчивым остряком и любимцем женщин, но держала его в тонусе исключительно и только работа.

«Уж сколько их упало в эту бездну, разверстую вдали…» Может, перестать уже столь беспощадно эксплуатировать их преданность профессии? А озаботиться тем, куда и почему уходят ее представители, талантливые и смелые люди, действительно штучный товар. Молодых пенсионеров от авиации следовало бы задействовать в ее новых отраслях, считает Валерий Шелковников, президент международного консультативно-аналитического агентства «Безопасность полетов». Имеются в виду беспилотники, которые все чаще находят применение в разных сферах – от доставки грузов до картографии и видеосъемки. К 2035 году в российском небе могут появиться до 100 тысяч дронов. Вес их порой достигает сотен килограммов, это почти полноценные воздушные суда, но пока что они летают без правил и не столь уж редко несут реальную угрозу жизни людей и строений. Кто как не профессиональные пилоты смогли бы грамотно и безопасно управлять этой армадой?

По национальному проекту «Демография» планируется потратить три миллиарда рублей для поддержки семей с детьми, молодежи и людей старшего поколения. Почему бы Минтруду не выделить часть средств для программы переобучения отставных летчиков и диспетчеров на внешних пилотов беспилотных воздушных судов? Не зарядкой же им заниматься вместе с бодрыми пенсионерками в программе «Московское долголетие».