22 июля 1951-го в космос слетали честные дворняги Дезик и Цыган — и стали первыми млекопитающими, вернувшимися обратно живыми. Геофизическая ракета В-1В с ними на борту поднялась на высоту 101 км, преодолев линию Кармана, условную границу, отделяющую атмосферу Земли от просторов космоса. А потом контейнер с первыми космическими псами приземлился в нескольких километрах от стартовой площадки, в Капустином Яре. Они вернулись живыми и даже радостно лаяли! Правда, Цыган слегка порезался во время приземления. Королев обнимал и целовал их.

Не стоит скрывать очевидного: так же как и американцам, нашим конструкторам помогла немецкая трофейная «Фау-2». Ее модификацией была первая советская баллистическая ракета Р-1. А затем в КБ Сергея Королева создали Р-1В, ракету исследовательскую, предназначенную в том числе для запуска живых организмов. Она была оснащена парашютной системой спасения полезного груза. Двигатель РД-100 был создан в ОКБ Валентина Глушко.

Отбор среди собак шел основательный. Вес: 6–7 кг, рост: не выше 35 см, возраст: от 2 до 6 лет, без болезней и физических отклонений. Дезик и Цыган тренировались на центрифуге и в барокамере, как настоящие космонавты-люди. Дезик через неделю после полета погиб при очередном опыте, а Цыган благополучно прожил еще 10 лет.

Об этом эксперименте не сообщали газеты, всё происходило под плотной пеленой секретности. Широкая публика узнала о подвиге дворняг лишь в 1991 году. Покорение космоса считалось делом военным, стратегически важным, напрямую связанным с обороной страны.

А потом появилась ракета, которая перевернула отношение ученых к исследованию космоса. Это была Р-7 — легендарная «семерка», самая надежная ракета в истории космонавтики, снабженная двигателями конструкции Валентина Глушко РД-107 и РД-108. Именно эта техника и открыла космическую эру.

Р-7 проектировалась для военных целей и стала первой успешной межконтинентальной баллистической ракетой. Впервые наша армия получила средство доставки ядерного боеприпаса в любую точку мира. Как удалось Королеву и Глушко убедить военное и политическое руководство на одной из ракет заменить боеголовку на искусственный спутник — великая тайна. Но они получили ракету-носитель для космического аппарата. А после триумфа первого спутника в 1957 году государство больше не жалело средств на космос.

Громкие победы следовали одна за другой — Лайка, оставшаяся на орбите, Белка и Стрелка, благополучно вернувшиеся на Землю. Но большинство ученых мира были уверены, что первого полета человека в космос нам придется ждать еще десятилетия.

После космических собак настало время Ивана Ивановича. Так называли манекен, который посылали в испытательные полеты. С помощью магнитофона и приемника отлаживали систему космической связи — и радиолюбители на Земле улавливали разговоры с неким Иваном Ивановичем. Может быть, отсюда пошла легенда, что в СССР до Гагарина было несколько неудачных управляемых полетов, в которых космонавты погибли? А официальная пропаганда, мол, об этих трагедиях умалчивала.

Приводят и такое доказательство: в Харькове похоронен человек по фамилии Бондаренко, который якобы летал до Гагарина. Действительно, был такой летчик в первой группе космонавтов — Валентин Бондаренко. Но он погиб во время тренировки, потому что в сурдокамеру с атмосферой, насыщенной кислородом, взял с собой электрическую плитку, зная, что две недели придется питаться холодной пищей. Там он брал у себя анализ крови, обмотал палец, а потом уронил эту тряпочку на плитку. Начался пожар, и Бондаренко сильно обгорел. Так что в космос, к сожалению, он не летал. Погиб на земле 23 марта 1961 года.

Стать космическими первопроходцами мечтали многие. И, быть может, больше всех — сам главный конструктор Сергей Королев. Но ни он, ни Валентин Глушко уже не могли взяться за эту миссию — просто по возрасту.

Когда-то мечтал о «межпланетном рейсе» неукротимый Валерий Чкалов, погибший при испытании нового истребителя в декабре 1938 года. Был у него такой принцип: «Если быть — то быть первым». И он знал о мечтаниях Константина Циолковского. Неудивительно, что такой летчик надеялся, что ему удастся стать первым космическим путешественником. Хотя тогда, в предвоенные годы, всё это казалось научной фантастикой.

Рассчитывал на первый космический полет и великий — без преувеличений — летчик-испытатель Сергей Николаевич Анохин. На нем живого места не было, а он хотел первым вывести на орбиту космический аппарат... И Королев обещал ему космический полет — правда, не первый. В итоге Анохин стал заниматься летной подготовкой будущих «штатских» космонавтов — инженеров, врачей.

В начале 1960-х всерьез собирался записаться в отряд космонавтов и легендарный Иван Кожедуб. Лучший ас-истребитель антигитлеровской коалиции, трижды Герой Советского Союза, живой символ победы в Великой Отечественной войне. В то время ему было немного за сорок. Зная о перегрузках при подготовке к космическому полету, он даже бросил курить, хотя «смолил» с юности и даже на знаменитых фотографиях военного времени изображен с папиросой в зубах.

Генерал авиации Николай Каманин, курировавший космическое направление от Министерства обороны, одобрил стремление Кожедуба. Он считал, что в космос должны летать не только «мальчишки». Но главком маршал Константин Вершинин только замахал руками: мы не можем рисковать жизнью величайшего аса Великой Отечественной войны!

В итоге и Королев, и Глушко сделали ставку на совсем молодых летчиков, которым легче было выдержать непредсказуемые перегрузки первых космических полетов. Американцы пошли по другой системе — запускали в космос достаточно опытных пилотов. До сих пор самым молодым человеком, побывавшим на орбите, остается космонавт номер два Герман Титов (ему было неполных 26).

Хрущев вызвал академика Валентина Глушко. Оставалось три кандидатуры — Юрий Гагарин, Герман Титов, Григорий Нелюбов.

Глава государства изложил проблему примерно так: вот три прекрасных парня, три хорошо подготовленных летчика. Но у одного фамилия некрасивая — Нелюбов. Второй уж слишком интеллигентен — Пушкина с Лермонтовым едва ли не полностью наизусть знает. А третий — был на оккупированной территории. И это, по тогдашним меркам, было серьезным «пятном на мундире».

Первый секретарь ЦК КПСС ждал экспертной оценки Глушко.

Валентин Петрович ответил, как всегда, аргументированно:

— Если для дела — то лучше остановить выбор на Титове. А если иметь в виду политическую составляющую — на Гагарине. Посмотрите на его улыбку. Одна его улыбка сделает больше, чем все наши дипломаты, вместе взятые...

— Но как быть с пребыванием на оккупированной территории?

— А как быть с тем, что он — совсем еще мальчишка — впился в горло немцу, который обидел его сестру? — И он рассказал еще несколько эпизодов героического поведения мальчишки в селе Клушине под гитлеровцами.

Хрущеву оставалось только согласиться.

Готовили первых космонавтов жестко — с запасом прочности. В первую очередь это испытания вестибулярного аппарата на грани человеческих возможностей. И после каждого теста будущих космонавтов ждали медицинские обследования. Для полета был нужен почти идеальный организм. В зимнем летном обмундировании требовалось как минимум 75 минут просидеть в термокамере при температуре плюс 90 градусов.

Георгий Гречко, космонавт и ученый, участвовавший в подготовке первых космических запусков, вспоминал: «Если за это время температура тела не повысилась на два градуса, то заставляют сидеть еще. Врачам важно было узнать, как твое тело сопротивляется нагреву — на случай, если в полете откажет система терморегулирования и температура значительно повысится».

Гагарин в критические мгновения 108-минутного полета едва не лишился сознания. В глазах потемнело, расплывались цифры на приборной доске. Но он выдержал непредсказуемые и сложнейшие испытания спуска, который оказался наиболее проблемным этапом полета.

Шла острая конкуренция с американцами. Все понимали: приоритет упускать нельзя. Можно было запустить первого советского космонавта и раньше, но, как назло, началась череда неудач. Один корабль исчез в космосе, другой потерпел аварию во время спуска... Приближался апрель. Многие считали, что стоит еще разок подстраховаться, запустить Ивана Ивановича, испытать корабль... Но наши главные конструкторы уже приняли твердое решение, в котором доля риска сочеталась с пониманием продуманной программы.

Почему исторический полет состоялся именно 12 апреля? Первый спутник, ставший точкой отсчета космической эры, запустили 4 октября 1957 года, незадолго до 40-летия Октябрьской революции. Это имело значение. А чем была знаменательна апрельская дата 1961 года?

Всё было готово к 10 апреля. Обсуждались два варианта — 10 или 12 апреля. Многие склонялись к 10-му — спешили, наверное.

Решать предстояло Королеву и Глушко. Глушко предложил:

— Конечно, 10 апреля. Ведь это день рождения твоей дочери.

Королев ответил:

— Но 12 апреля родилась твоя любимая женщина — Лидия Дмитриевна. Если полет состоится 12-го — это будет подарок сразу двоим. А заранее дарить подарки не принято...

Так решилась судьба будущего Дня космонавтики.

До 12 апреля 1961 года ни в русском языке, ни в каком-либо другом не существовало такого понятия, для нас вполне привычного, — «космический корабль».

Когда запускали собак — рассказывали, что в космос запущен новый аппарат или искусственный спутник Земли с животным на борту. Но все понимали, что конструкции, в которой первому космонавту предстояло облететь вокруг Земли, надо дать новое имя. Сначала хотели назвать просто — «космический или орбитальный аппарат» с пилотом на борту. Но потом — как принято считать, с подачи Королева — родился термин, который вошел во все языки мира: космический корабль!

В этом термине ощущалась вера в будущее космонавтики, в то, что очень скоро исследователи космоса будут «бороздить» галактики на просторных и красивых кораблях. А первую модель назвали «Восток». Название оказалось счастливым.

К старту Гагарин и Титов ехали в одном автобусе. Но, когда Гагарина снимали для кинохроники, если в кадр попадал и Титов, то специальный офицер вставал и перекрывал Титова, чтобы дублера не было видно. Его час не пришел. Гагарин так говорил о дублере: «Он лучше, поэтому его сохранили для более трудного и долгого полета».

Первые полеты были испытательными. Исследователи только присматривались к космосу, пытались понять роль человека в его освоении. И на удивление быстро перешли к серьезным научным экспериментам. Ведь освоение космоса — это не политическая игра, оно необходимо для расширения наших знаний о вселенной, о себе самих.

В последнее время космические полеты — даже самые результативные — увы, редко оказываются в центре общественного внимания. Чтобы вернулись времена первооткрывателей, наверное, необходимо такое громкое достижение, как экспедиция на Марс. Но мы по-прежнему называем космический транспорт кораблями. И дело, начавшееся 12 апреля 1961 года, продолжается.