Место для строительства выбирали долго и придирчиво. Этим занимались самые разные инстанции — и научные, и военные. И, конечно, руководители промышленности, которым предстояло отвечать за строительство уникального объекта. Вмешивались в обсуждение и партийные начальники. Предложения возникали разные: говорили и о западном побережье Каспийского моря, и о Марийской АССР, и об Астраханской области.

Но казахская степь в округе скромной железнодорожной станции Тюратам оказалась оптимальным выбором. Во-первых, там почти не было крупных поселков. Безлюдность — важнейший фактор, а станция располагалась практически в пустыне. Восемь домиков для железнодорожников — не более.

Это давало возможность строить с размахом: наземные пункты подачи радиокоманд для ракет располагались на расстоянии от 150 до 500 км от полигона. Огромные угодья отдали ракетчикам, ученым и военным. В пустынной степи шумные спецстройки никому не мешали жить.

Во-вторых, под рукой была железная дорога Москва–Ташкент, от нее легко было провести необходимые новые ветки. В-третьих, имелся и речной путь по судоходной Сырдарье, оптимальный для тяжелых грузов, которые при таком строительстве неминуемы.

Ученые отметили еще два фактора: большое количество солнечных дней в году и относительная близость к экватору. Линейная скорость вращения Земли на широте Байконура составляет 316 м/с — это заметное подспорье для ракетчиков.

Но открыто объявить об истинном месте строительства советские власти не решились. И даже в деловой переписке использовались только условные наименования. Тем более из КГБ поступала информация об особом интересе иностранных агентов к новому объекту. С некоторыми их них даже случилась история, запечатленная в популярном в те годы куплете сатириков Павла Рудакова и Вениамина Нечаева:

Два туриста с чемоданом
Сняли ряд секретных данных.
А теперь без чемодана
Прибывают к Магадану...

Примерно так и бывало. Причем слежка за перемещениями подозрительных лиц велась аж в радиусе 300 км от объекта.

Прежде всего, Байконур — название условное. Строительство начали, как мы уже знаем, в районе железнодорожной станции Тюратам. Молодые ученые пели под гитару: «Тюратам, Тюратам, здесь раздолье одним ишакам».

«Псевдонимом» будущего полигона стало наименование якобы соседнего поселка — Байконур, что в переводе с казахского означает «богатая долина». На самом деле старинное казахское степное поселение Байконур располагается в сотнях километров от космодрома. Так хотели сбить с толку американскую разведку. Были и другие варианты названия на все случаи жизни — Тюратам, Ташкент-90, Кызылорда-50, Полигон № 5, мог бы дать название всему комплексу и действующий до сих пор аэродром Крайний... Но всё это звучит совсем не так романтично, как Байконур.

А вообще-то в 1955 году названию не придавали серьезного значения: мало кто предвидел, что совсем скоро начнется эпоха мирного освоения космоса — и об этом ежедневно вполне открыто будет рапортовать советская пресса. Тогда-то весь мир и узнает слово «Байконур» — имя первого в мире космодрома.

К тому же, это название звучное, экзотическое, раскатистое, оно вполне подошло бы для фантастического романа о космосе. А то, что происходило на стартовых площадках Тюратама в 1957–1961 годах, больше всего напоминало именно фантастический роман.

Американцы, конечно, «засекли» столь масштабное строительство явно военного назначения. Но до 1960-х и они, несмотря на старания разведки, мало что знали о Байконуре.

Королёв, Глушко, Шубников... Каждого из них мы по праву вспоминаем в юбилейные дни космодрома. Но отцов-основателей у Байконура было больше.

Главным ракетным «радистом» был член-корреспондент академии наук СССР Михаил Сергеевич Рязанский. Он отвечал за безупречную работу пунктов связи, отдаленных от стартовой площадки. Когда-то он участвовал в разработке первого советского радиолокатора, потом стал создавать аппаратуру радиосвязи для ракет. Внук ученого — Сергей Рязанский — сам стал космонавтом. Его первый космический полет состоялся в 2013-м.

Разработкой уникальных стартовых комплексов для ракет занимался выдающийся «бауманец», академик Владимир Павлович Бармин. В первые годы после училища, в начале 1930-х, он и не помышлял о космосе. Во многом именно благодаря его разработкам в СССР появились и бытовые холодильники, и огромные индустриальные рефрижераторы. Создал он и холодильную установку для Мавзолея Ленина. Но началась война, и талантливый конструктор приступил к работе над пусковыми установками для боевых реактивных снарядов.

После войны, когда создавалась советская ракетная отрасль, конструкторское бюро Бармина вело разработку стартового, подъемно-транспортного, заправочного и вспомогательного наземного оборудования ракетных комплексов.

Завершили работу над стартовым комплексом для первой в мире межконтинентальной ракеты на удивление быстро — к 1957 году. Про Бармина говорили, что он ни разу в жизни ни на кого не повысил голос. Но именно ему — одному из немногих конструкторов — не раз удавалось «переспорить» Королёва. Например, именно Бармин предложил удерживать ракету на старте в «висячем положении». Королёву решение не понравилось. Но эксперименты доказали, что оно было оптимальным. Самые большие объекты на Тюратаме строились под руководством Бармина. Не зря именно его называли отцом космодрома. Конечно, в современном городе Байконуре есть улица академика Бармина.

Первую ракету со стартовой площадки Байконура запустили 15 мая 1957 года. Это была знаменитая «семерка» конструкции Сергея Королёва. Правда, ее управляемый полет продолжался только 98 секунд. Дальше — пожар в одном из боковых отсеков и авария. Но стартовая система нового полигона показала себя хорошо. Потом было еще два не слишком удачных старта.

По-настоящему безукоризненный запуск ракеты с Байконура состоялся только 21 августа: в тот день ракета доставила боеприпас с полигона на Камчатку.

Всего лишь через два месяца после дебютного удачного запуска наша великолепная «семерка» первой в мире прорвалась в космическое пространство. Это случилось 4 октября 1957 года, когда был осуществлен запуск искусственного спутника Земли — ПС-1. Так Байконур и стал первым космодромом на нашей планете. С ним связаны почти все успехи советской и российской космонавтики.

На Байконуре утвердились некоторые незыблемые традиции, рожденные еще в Капустином Яру. Когда на стартовый комплекс по железной дороге везли самую первую ракету Р-7, главный конструктор Сергей Королёв и его соратники прошагали впереди нее по рельсам весь путь.

Перед следующими запусками главный обязательно так же, пешком, сопровождал ракету хотя бы часть пути. Эта традиция сохранилась до нашего времени, хотя немного изменилась. В последние годы ракету провожают на стартовый комплекс офицеры пускового расчета во главе со «стреляющим» — тем, кто поворачивает ключ «на старт».

Секретность, охрана, КГБ... Но, как рассказывал Георгий Михайлович Гречко — не только космонавт, но и исследователь, старожил Байконура, работавший там с 1955 года, — среди космонавтов ходила байка, что однажды перед полетом на Байконуре украли... скафандр. Скандал! В итоге пришлось отложить старт и срочно везти из Москвы запасной. Гречко комментировал эту историю так:

«Байка, далекая от реальности. Скафандры никто никогда не крал. Это просто невозможно, потому что их перевозят с повышенной аккуратностью, чтобы не повредились, над ними буквально дрожат! Какие уж тут воришки... А могли украсть просто полетный костюм — это типа шерстяного лыжного костюма, обычного тренировочного. Такие готовили для каждого космонавта. Вот этот костюм вполне могли стянуть. И даже на Байконуре»

Байконур, несмотря на тяжелый местный климат, полюбили космонавты. Для них и для исследователей в окрестностях космодрома построили город Ленинск — с гостиницами и санаториями. С 1993 года он официально называется Байконур. Впрочем, неофициально его так именовали с самого начала.

Гречко вспоминал:

«После полетов мы приходили в себя в гостинице «Космонавт». Хотелось домой, к семьям, а тут степи, пустыни... Но однажды к начальнику космодрома явился солдат, который очень профессионально доказал, что с помощью бульдозеров и самосвалов можно создать настоящее озеро в районе Байконура. Начальник быстро всё организовал, и действительно возникло красивое озерцо с островком. К островку вел мостик, рядом построили беседку. Отдых космонавтов стал веселее. Все мы любили приходить к озеру, гулять, рыбачить. Потом бухгалтерия отчитывалась о годовых расходах. А расходы на озеро, конечно, не входили в изначальную смету! Но больше всего в этой истории мне нравится его реакция на выговор. Он сказал: «Выговор снимут, а озеро останется»

Да, рыбачить они любили. Однажды Гречко вернулся с рыбалки с колоссальным сомом. Он весил без малого 22 кг, а длиной не уступал небольшому человеческому росту. Байконурский гарнизон впал в восхищение и зависть! Георгий Михайлович деловито рассказывал о том, как он тянул этого богатыря, как порезал руки леской...

Гречко вместе с Анатолием Филипченко были в то время дублерами Андрияна Николаева и Виталия Севастьянова. Сначала вместе с сомом сфотографировались Гречко и Филипченко. Но это для себя, на память. Ведь дублеров всегда держали в секрете, показывать их «широкой общественности» было не принято. Поэтому для прессы с огромной рыбиной позировали уже Николаев и Севастьянов.

И началось... Одни газеты писали, что сома поймал Николаев, другие — что Севастьянов. А Гречко только посмеивался: «На самом деле даже я его не ловил! Сома мне подарили солдаты, подцепившие его на мелководье напильником. Я просто разыграл ребят». Эта рыбина и поныне остается легендой Байконура, ведь в этом розыгрыше были задействованы люди необыкновенные, настоящие асы космонавтики.

Быстрое возведение в дикой степи столь сложных сооружений вызывало уважение к стране, которая всего лишь за 10 лет до того одержала победу в самой разрушительной в истории человечества войне. Еще не до конца была преодолена разруха, восстановлено народное хозяйство, а на Байконуре день за днем «фантастика в чертежах» превращалась в реальность.

Советский Союз окончательно стал сверхдержавой, ведь межконтинентальные ракеты позволяли поражать цели на «территории вероятного противника». Вскоре и американские самолеты-разведчики перестали кружить над СССР: страну стали уважать и бояться. А потом славы и престижа добавили космические полеты.

Байконур — и в наше время лучший и крупнейший в мире космодром. За 65 лет состоялось более 1,5 тыс. запусков. Общая площадь космодрома — более 6 тыс. кв. км. Сегодня Россия арендует космодром у Казахстана. Продолжаются полеты и испытания новой техники, продолжается легенда.