Судьба Морской авиации Военно-морского флота впервые публично обсуждается на самом высоком уровне. Почему служба морских летчиков исключительно важна для обороноспособности России, в каком состоянии Морская авиация находится сегодня – и что нужно сделать для ее возрождения?

В ходе идущих в Сочи совещаний по вопросам ВПК и военного строительства президент Путин сделал заявление о том, что в условиях наращивания другими странами численности флотов России нужно развивать морскую авиацию (МА). Сходу и не вспомнить, когда руководитель российского государства просто упоминал морскую авиацию. Можно предположить, что доклады о состоянии дел в МА дошли до самого верха. Но прежде всего стоит рассказать, чем была Морская авиация в советские годы – и во что она превратилась сегодня.

Взлет и падение

В ходе Великой Отечественной Морская авиация уничтожила больше судов и кораблей немцев и их союзников, нежели любой другой род сил флота. Это в значительной степени было связано с тем, что у ее летчиков имелся именно «флотский» взгляд на вещи и специальное образование именно морского летчика. ВВС РККА, летавшие на, по сути, тех же самолетах и имевшие большую численность, в работе по морским целям показали себя намного хуже. Именно из-за направленности боевой подготовки и обучения личного состава.

После войны Морскую авиацию ждал масштабный рост. Главные противники – США и Великобритания – были за морями, имели мощные флоты. СССР не мог позволить себе военно-морское строительство на уровне англо-американцев. Поэтому некоторым паллиативом стала авиация. Коль скоро надо атаковать вражеские корабли, а своих кораблей нет, то пусть будет возможность организовать массированный авиационный удар с берега.

Так, с 1955 года началось формирование авиачастей, имевших на вооружении тяжелые самолеты с противокорабельными крылатыми ракетами КС-1. Сначала это были поршневые Ту-4, нелегальные копии американских Б-29, но вскоре их начали заменять полностью отечественные Ту-16. Так появилась Морская ракетоносная авиация, МРА. Долгие годы это была настоящая «кувалда» в руках ВМФ, которой можно было «отрихтовать» кого угодно. Сотни ракетоносцев могли нести огромное количество крылатых ракет и пускать их по цели с расстояния в сотни километров. Этого рода сил ВМФ американцы боялись даже после распада СССР – и на то были причины.

Появлялась противолодочная авиация. Морская авиация последовательно получала Бе-6, Бе-12, Ил-38, Ту-142, Ту-142М. С появлением первых способных нести вертолеты кораблей (противолодочные крейсеры проекта 1123 – «Москва» и «Ленинград») появились и противолодочные, а позже поисково-спасательные корабельные вертолеты. Первым семейством массовых серийных вертолетов такого типа стал Ка-25. Появились противолодочные вертолетные авиачасти, оснащенные ударным вертолетом Ми-14, способным при необходимости садиться на воду.

Особым отечественным путем развития морской авиации стало появление морской системы разведки и целеуказания «Успех», составной частью которой были самолеты разведчики-целеуказатели Ту-95РЦ и вертолеты-целеуказатели Ка-25Ц с мощной радиолокационной станцией. Эти аппараты могли быстро обследовать огромные морские пространства и передать на самолеты и корабли – носители ракетного оружия – все необходимые для стрельбы на большую дистанцию данные. Ту-95РЦ оставались большой проблемой для американцев до самого последнего дня их нахождения в строю.

Появление первых авианесущих кораблей дало путевку в жизнь корабельной авиации – штурмовикам Як-38, на смену которым шли сверхзвуковые «вертикалки» Як-41 (потом 141), а после и нормальным самолетам горизонтального взлета и посадки, для начинавшейся авианосной программы советского флота. Варианты самолетов, созданные тогда, и сейчас состоят на вооружении корабельной авиации, пусть и глубоко переработанные – МиГ-29К и Су-33.

Уже в 1980-х Морская авиация начала деградировать с той же скоростью, что и СССР. После распада страны денег во флоте не было, налет летчиков и численность самолетов стремительно сокращались. Ушли в небытие корабельные штурмовые авиаполки – не стало авианесущих крейсеров, которые на них базировались.

Внезапной «бедой откуда не ждали» стала специфика образования летчиков и моряков, унаследованная от СССР, и разница в воинских званиях – у летчиков общевойсковые, у моряков морские. Мелочь, но... В США или Великобритании морской летчик – тоже моряк, просто «летающий», с морским званием, флотским образованием, традициями, этикой. Тот же корабельный офицер, только управляющий корабельным летательным аппаратом. В США, например, именно летчики командуют авианосцами. Бывший пилот патрульной авиации Билл Морэн чуть не стал Начальником военно-морских операций (высшая должность в ВМС США). Существуют прописанные в документах карьерные «дорожки», которые позволяют морскому пилоту перейти на штабную работу в соединения ВМС, в плавсостав, и далее идти по флотской карьерной лестнице. Верхней «планки» по карьере у летчиков нет, они тоже флот. Это создает чувство единства между летным персоналом и плавсоставом и осознание своей принадлежности к общему делу.

В России иначе. После ликвидации училищ морской авиации летчиков для нее учат там же, где и для ВВС. У них общевойсковые звания, другие традиции, сленг, юмор, нежели у моряков. Это отдельная каста. Причем с ограниченными карьерными перспективами. И это порождает взаимное отчуждение между моряками и летчиками, а самое главное – часто демонстрируемое командующими из плавсостава непонимание значения авиации в принципе. Когда в 90-х и ранних 2000-х стоял вопрос о том, что в первую очередь «зарезать» из-за недостатка денег, именно авиация пошла «под нож» вперед всех – от топлива для полетов до самих авиачастей.

Довершила разгром реформа Сердюкова и начальника Генштаба Макарова. Превращение командований видами ВС в, по сути, закупочные и административные органы привело и к ликвидации тех родов сил в них, которые нуждались в централизованном управлении.

Так была ликвидирована МРА. Почти полностью утратила боеспособность противолодочная авиация. Полностью исчезли противоминные вертолеты, буксировщики тралов. Противолодочные вертолеты не производятся серийно, все Ка-27 и 27М – это машины старой постройки. О подготовке корабельных истребительных авиаполков красноречиво говорят их результаты в Сирии, при работе с «Кузнецова». Впрочем, у нас авианосец на ремонте, который закончится неизвестно когда, о них можно пока не думать. Отдельно нужно сказать о налете летчиков – он был в разы ниже, чем в ВКС еще совсем недавно.

Сегодня Морская авиация – просто нагромождение авиачастей разного назначения. На Камчатке у нее перехватчики МиГ-31, на Черном море – Су-30СМ и Су-24М в штурмовых авиачастях, «заточенных» под удары по кораблям. Никакой единой идеи, никакой концепции боевого применения в этой структуре не просматривается. Но вот наконец-то у Морской авиации новый начальник, а на происходящее обратил внимание президент. Какие меры стоило бы предпринять, чтобы восстановить мощь морской авиации?

Возродиться из пепла

Разумеется, к технике все не сводится, но именно техническое оснащение Морской авиации сегодня главная проблема.

Самое критическое – нужен противолодочный самолет, с современной поисково-прицельной системой (ППС). С учетом того, какую угрозу несут в себе американские подлодки – это вопрос номер один. И главное здесь не носитель, носитель в виде Ту-214 у нас есть. Главное то, что там будет внутри – ППС, а также оружие.

Следующий вопрос – корабельный вертолет. Было бы ошибкой ждать новую машину «Минога». Нужно срочно ставить нормальную ППС в Ка-27 и возобновлять его производство. Западный боевой опыт говорит, что нужен не просто противолодочный вертолет, а морской вертолет, способный бороться с подводными лодками, наносить удары по надводным целям противокорабельными ракетами и выдавать целеуказание ракетным комплексам кораблей, в том числе (это очень важно) зенитным. Ракеты «воздух – воздух» ему тоже очень не помешают.

Нужен полноценный базовый ударный самолет. Сегодня в России это Су-30СМ, но эта машина, во-первых, имеет уже устаревшую радиолокационную станцию (РЛС), а во-вторых, несет только ракеты Х-31 и Х-35. Ракеты хорошие, но «припечатать» крупный корабль ими можно только при множественных попаданиях, а для применения Х-31 придется лезть на самолете под огонь корабельных ракетных комплексов. Нужен самолет с РЛС, аналогичной той, что стоит на Су-35 – Н035 «Ирбис», и способностью нести тяжелую ракету – Х-61 «Оникс» или гипотетический авиационный вариант «Циркона».

Нужно что-то решить с авиаразведкой и целеуказанием. В составе МА ВМФ РФ нет специализированных скоростных разведчиков, способных действовать там, где противник имеет истребительную авиацию. Специализированные контейнеры с разведывательным оборудованием, превращающие ударный самолет в разведчик – экзотика и редкость, да и от совершенства весьма далеки.

Организационные меры не менее важны. У двух самых важных флотов России – Северного и Тихоокеанского – ударной авиации нет. Ударная морская авиация критически важна для нашей страны. Наши «домашние» театры военных действий далеки друг от друга и разобщены, и единственная маневренная сила, которой можно быстро усилить любой из флотов, это авиация.

Нужна нормально работающая поисково-спасательная служба для спасения катапультировавшихся и пошедших на вынужденную посадку пилотов, сегодня с этим серьезные проблемы. Критически важно поднять боеспособность корабельных истребительных авиаполков – там, где им придется воевать, помощи не будет, будет только свой авианосец, и нужно драться лучше, чем противник.

Стоит переосмыслить доктрину боевого применения и необходимые для нее технику и оружие. Нужна серия учений, которая дала бы понять, как нужно действовать сегодня и как нужно выстраивать взаимодействие авиации с надводными силами. И, конечно, нужно решить проблему с расколом между летчиками и моряками, начав с присвоения морских званий авиаторам флота и прописав их возможные пути к адмиральским должностям, включая стажировки в плавсоставе. А затем решать и проблему с образованием, которое тоже должно иметь флотский «уклон». На все это нужно будет время, и оттягивать больше нельзя. Обстановка в мире накаляется все сильнее.