Россия окончательно вышла из Договора по открытому небу (ДОН) — с 18 декабря она больше не сможет совершать наблюдательные полеты над территорией союзников по НАТО. Тем не менее это не помешает ей получать информацию об их военных объектах — для этого у Москвы есть спутники. Ключевой вопрос в том, останется ли в ДОН Республика Беларусь (РБ), которая работала в документе с Россией в составе группы государств. Как заявили «Известиям» в постпредстве РБ при ОБСЕ, решение о членстве в договоре Минск примет исходя из позиций других государств.

Их осталось 32

18 декабря Россия окончательно перестала быть частью Договора по открытому небу (ДОН). Как рассказал в интервью «Известиям» глава делегации РФ на переговорах в Вене по вопросам военной безопасности и контроля над вооружениями Константин Гаврилов, Москва «до последнего предпринимала все возможные усилия по сохранению договора, давая администрации США возможность принять решение о возвращении в ДОН».

«Однако 27 мая Госдепартамент США уведомил МИД России о том, что в Вашингтоне принято решение не возвращаться в договор. Таким образом было подтверждено решение Дональда Трампа, год назад названное Джо Байденом близоруким», — отметил дипломат.

Выйти из ДОН Москва решила после того, как 22 ноября 2020 года соглашение покинул Вашингтон, — до этого он неоднократно обвинял Россию в нарушении документа. Тогда РФ потребовала от оставшихся в договоре стран — европейских союзников и Канады — выполнить два ее условия: 1. Союзники не будут ограничивать российские полеты над своей территорией, в том числе над американскими объектами; 2. Они предоставят России письменные гарантии того, что информация с территории РФ не окажется в руках США. Участники ДОН условия отвергли, мотивировав это тем, что они и так прописаны в договоре, а потому и переподтверждать их необходимости нет.

15 января 2021 года Москва объявила, что запустит внутригосударственные процедуры по выходу из документа. На протяжении четырех месяцев она призывала новую администрацию США изменить свое решение. Но увидев, что эти призывы не работают, РФ перешла к реальным процедурам: в начале мая правительство представило президенту законопроект денонсации ДОН, дав Вашингтону время на раздумья до начала лета. После того как Штаты официально подтвердили, что возвращаться в документ не будут, 7 июня Владимир Путин подписал закон о его денонсации. 18 июня Москва уведомила депозитариев ДОН — Венгрию и Канаду, после чего пошел обратный отсчет до ее выхода (по правилам процедуры он составляет шесть месяцев).

«Дальнейшая судьба ДОН целиком и полностью находится в ведении остающихся государств-участников, хотя территориальный охват договора, если он продолжит функционировать при отсутствии России и США, сократится в разы», — сказал Константин Гаврилов.

«Оснований для того, чтобы Россия вернулась в ДОН, нет»

Глава делегации РФ на переговорах в Вене Константин Гаврилов — о сотрудничестве с Белоруссией и наблюдением через спутники
«Известия» обратились в постпредство Хорватии при ОБСЕ, которая сейчас председательствует в Консультативной комиссии по открытому небу (ККОН), с вопросами, как ДОН будет работать без участия в нем России и США. Там на них отвечать отказались, сославшись на положение договора о том, что работа ККОН конфиденциальна (приложение L, статья 8).

— Поскольку под председательством Хорватии решение о придании ее работе гласности принято не было, мы не можем ответить на ваши вопросы или каким-либо другим образом прокомментировать темы, связанные с ККОН или ДОН, — отметили в диппредставительстве.

В помощь Белоруссии

— Даже после выхода из документа США и России он всё равно продолжит существовать. В конце концов в нем остается еще 32 государства, — сказал «Известиям» научный сотрудник Института исследования проблем мира и безопасности при Гамбургском университете (IFSH) Александр Греф. — Но им необходимо решить, как будут вестись дальнейшие полеты. Члены НАТО друг за другом не наблюдают. Из других стран наибольший интерес представляют Украина, Босния и Герцеговина и Грузия.

Ключевой вопрос в том, останется ли в договоре Республика Беларусь, — согласно российско-белорусскому соглашению 1995 года, в ДОН РФ и РБ действовали как группа государств.

— С учетом этого у Минска нет ни собственных самолетов, ни датчиков, ни аэродромов, с которых устанавливается максимальная дальность полетов, — отмечает Александр Греф. — Беларусь может принять от России оборудование, но переговоры на этот счет потребуют времени. Наиболее вероятно, что полеты возобновятся лишь с 2023 года.

В Минске с ответом на этот счет пока не спешат: как заявили «Известиям» в постпредстве Белоруссии при ОБСЕ, решение об участии в договоре зависит от позиций других его подписантов.

— Выход из ДОН двух ключевых участников (России и США. — «Известия») и прекращение существования группы, в которую входила Беларусь, создает совершенно новую ситуацию и для договора, и для Беларуси, которой предстоит самостоятельно выполнять ДОН. Складывающаяся ситуация потребует в первую очередь глубокого всестороннего анализа, который сейчас проводится в Минске, — отметили в диппредставительстве. — Многое будет зависеть и от позиций других государств — участников ДОН. В связи с этим на последнем заседании ККОН белорусская сторона заявила, что в 2022 году не будет принимать наблюдательные миссии и проводить наблюдательные полеты.

По словам Константина Гаврилова, если Минск останется в ДОН, Россия будет готова помогать своему союзнику технически — в частности, предоставлять ему самолеты и аппаратуру для наблюдения.

Символ доверия

И хотя теперь Россия не сможет совершать наблюдательные полеты над территорией союзников по НАТО, у нее есть и другие возможности получать информацию об их военной инфраструктуре. По словам Константина Гаврилова, у Москвы, как и у Вашингтона, есть спутники, которые могут «контролировать любые перемещения вооруженных сил как на территории Европы, так и по ту сторону Атлантики».

— У США уже работает отличная спутниковая группировка, работы по наращиванию соответствующего потенциала ведутся и в России. Но что точно не заменить, так это опыт межвоенного сотрудничества на рабочем уровне, — сказал «Известиям» научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, сооснователь проекта «Ватфор» Дмитрий Стефанович. — Новые соглашения вполне возможны, в том числе в рамках российских предложений по гарантиям безопасности в Евро-Атлантическом регионе, однако эта задача потребует довольно долгой проработки.

— Ценность ДОН заключается не только в возможности наблюдать друг за другом, но и в том, что на протяжении 30 лет с момента его подписания он был символом кооперативной безопасности, обеспечивал прямые контакты военных и создание атмосферы доверия, — говорит Александр Греф. — На сегодня сотрудничество в сфере наблюдения с воздуха между РФ и США представляется политически невозможным. Но это может измениться в будущем.

По мнению эксперта, сейчас важно, чтобы оставшиеся участники договора продолжили его соблюдать, совершенствовали документ (например, начали использовать цифровые камеры) и обсуждали дополнительные сферы его применения (например, трансграничная помощь при стихийных бедствиях). Они также могут расширить ареал его действия — например, в Арктику; если это произойдет, Россия и США могли бы заинтересоваться таким новым режимом, подытожил Александр Греф.