Генеральный директор Роскосмоса Дмитрий Рогозин исключил прямое сотрудничество российской организации с компанией Илона Маска SpaceX. "Вряд ли возможно какое-то сотрудничество со SpaceX у наших организаций, потому что они — наши прямые конкуренты", — сказал он.

Думаю, здесь дело даже не в конкуренции (не только в ней), но и в вопросах национальной безопасности. Компании SpaceX просто не дадут на полную сотрудничать с российским космическим агентством из-за опасений утечки секретов и планов, ведь она занимается и американскими военными миссиями. В России ситуация схожая, поэтому по-настоящему плотное и активное взаимодействие этих компаний возможно разве что в параллельной реальности. А все-таки, если убрать политические противоречия, могли бы сотрудничать SpaceX и Роскосмос? В чем могла бы быть их выгода?

Взаимные интересы

Наверняка могли бы. Даже с прямыми конкурентами в космической отрасли стороны работают, если им не мешают политические запреты. Примером последних служит "поправка Вольфа" — в 2011 году Конгресс США принял закон, по которому американским организациям запрещены все возможные виды сотрудничества с Китаем в вопросах космоса.

Конкуренция же ведется в основном за рынок коммерческих запусков, а наука, пилотируемые программы, орбитальные станции и исследование дальнего космоса — как раз те аспекты, которые сближают страны и компании, дают возможность трудиться вместе.

SpaceX уже давно не небольшой стартап, а лидер мировой космической индустрии. По своим размерам компания может спокойно соперничать с Boeing или РКК "Энергия", а по возможностям — с любым из государственных космических агентств мира. SpaceX запускает больше ракет, чем NASA (даже если учитывать запуски, что SpaceX делает по контракту с NASA).

Кроме того, компания Маска пока что единственная в мире, кто обладает технологией возвращения ступеней ракет после орбитальных запусков. Есть подвижки в этом направлении еще и у компании Джеффа Безоса Blue Origin, но она пока способна вернуть на Землю только ступени после суборбитальных запусков, что предполагает гораздо меньшие размеры ракеты и не столь большие скорости, как у Falcon 9. Получить полную информацию о том, как работает технология SpaceX, хотели бы очень многие.

Если этими техническими решениями компания Илона Маска вряд ли поделится, то по двигателям Merlin сотрудничество могло бы получиться. России наверняка был бы интересен неперегруженный кислородно-керосиновый двигатель многоразового использования. Возможность одновременной работы до 27 таких двигателей, что показал полет Falcon Heavy, также могла бы оказаться полезной российской стороне.

В свою очередь SpaceX наверняка нашла бы любопытные варианты для себя в линейке ракетных двигателей РФ — например, наработки в ионных двигателях. Кроме того, интересны американской стороне могут быть наши скафандры "Орлан". В отличие от американского EMU, для подготовки которого к выходу в космос необходимы два человека и продолжительное время из-за специальной кислородной атмосферы, с "Орланом" справляется всего один человек — сам космонавт. 

Можно еще вспомнить очень серьезную российскую базу знаний Института медико-биологических проблем РАН, где собрана самая полная информация о воздействии невесомости и космической радиации на людей.

Есть чем поделиться с американскими коллегами и касательно технологий космической дозаправки. Стыковочный узел позволяет грузовым кораблям "Прогресс" поставлять топливо напрямую в основные управляющие модули Международной космической станции — "Зарю" и "Звезду". NASA такая технология долгое время была без нужды, а вот SpaceX она очень бы пригодилась, учитывая межпланетные полеты Starship, которые потребуют многократных дозаправок на орбите.

От мелочей до глобального

Но самое главное, на мой взгляд, — это не отдельные технологии и области знаний, а возможность проведения совместных миссий. Если бы не политические разногласия, Роcкосмос и SpaceX могли бы более оперативно осилить практически любую из стоящих перед современным человечеством задач в космосе — хоть пилотируемые полеты на Луну, хоть создание новой орбитальной станции или отправку на Марс.

В настоящее время человечество идет путем параллельного космического развития. Каждая страна создает свои национальные программы, которые во многом дублируют друг друга. Каждая из сторон тратит время и силы на параллельные процессы вместо того, чтобы заниматься этим сообща. С одной стороны, это логично, а с другой — непрактично.

Проблема в том, что из-за ограниченности бюджетов национальные космонавтики могут уже в ближайшие годы достигнуть потолка. Да, можно иметь свою станцию на орбите и, возможно, даже замахнуться на лунную программу, но сделать что-то более масштабное будет просто невозможно: ни бороться с растущим космическим мусором, ни оборудовать систему планетарной обороны от метеоритной угрозы, ни даже полететь на Марс, о чем так мечтает Илон Маск.

Все эти программы требуют совместной многолетней работы, взаимопроникновения технологий и сотрудничества на более высоком уровне. Если этого не понять, мир так и не выберется из системы запретов (а значит, и за пределы уже достигнутых космических рубежей) по политическим причинам.