Что делать, есть реальность с санкциями – это ситуация, которая будет длиться годами? Шансов, что ограничения с обеих сторон быстро снимут, практически нет. Можно примерно наметить шаги, на которые придется пойти Роскосмосу, чтобы сохранить российскую космонавтику и постараться не допустить катастрофического снижения ее потенциала.

Во-первых, действовать придется уже сейчас и как будто санкции пришли как минимум на ближайшие пять лет. Каждая неделя промедления будет только ухудшать ситуацию. Начать стоит с определения текущего положения. В России главный документ в космонавтике – это Федеральная космическая программа, которая была принята на десять лет с 2016 по 2025 годы. Продолжать работать по ней, делая вид, что ничего не произошло, это прямой путь к распылению средств – при том, что выполнения требуемых пунктов все равно достичь не получится.

Требуется создать и принять какой-то переходный документ, с гораздо меньшим горизонтом планирования и максимально четко прописанными задачами, ресурсами на их выполнение и системой вех и промежуточных пунктов для отслеживания результатов. Государству, если оно хочет сохранить нашу космонавтику, нужно будет принять и профинансировать этот документ, причем желательно не как ФКП 2016 года, которую постоянно урезали под разными благовидными предлогами.

Необходимо пересмотреть все действующие в настоящее время проекты, отдавая приоритет наиболее простым в реализации. Определить жизненно необходимые – связь, дистанционное зондирование Земли, и по каждому из направлений иметь программу для поддержания минимально необходимого количества космических аппаратов. Мне не хочется сейчас это говорить, но, возможно, в текущей ситуации развитие таких проектов, как многоразовые ракеты-носители и возвращение первой ступени, будет не самым эффективным решением. Та экономия, что они дают при запуске, могла сработать на коммерческом рынке, а в ситуации ограничений и замыканя на решении внутренних вопросов это не настолько критично.

Самое важное, несмотря на тяжелую ситуацию постараться максимально сохранить научные проекты, особенно те, что в данный момент находятся на завершающей стадии. Для чего требуется четкий аудит и понимание, что и где происходит. Научным проектам в России сейчас будет особенно тяжело, поэтому нужно их сохранять, насколько это возможно. Новых в ближайшее время, судя по всему, не будет. Если у ученых будет получаться – максимально участвовать в программах других стран (Китая, Индии, ОАЭ) – поставить свой прибор на чужой аппарат в такой ситуации гораздо реальнее, чем найти финансирование на весь проект.

Отдельно стоит сказать об импортозамещении. Разговоры велись с 2014 года, однако до сих пор это не носило системный характер. Увы, гром грянул и креститься уже поздно. На всех предприятиях космической отрасли требуется создание единого сквозного списка всех электронных компонентов, использующихся в отрасли, с четким пониманием – насколько срочно требуется импортозаместить ту или иную позицию. Естественно, в процессе составления со списком нужно работать, определить, есть ли позиции, которые могут быть универсализированы.

После чего нужно, согласно выбранному плану, размещать наиболее критичные позиции на производство в Китае и одновременно вместе с государством работать над созданием собственного большого полупроводникового кластера в России. Сделать это сейчас будет в тысячу раз сложнее, чем в 2014 году, и в миллион раз сложнее, чем в 2005-м. Но, если до сих пор это сделано не было, требуется все равно заниматься – выжить без своего производства полного цикла просто нельзя.

Роскосмосу надо налаживать диалог с частными компаниями, плотно работать со стартапами, особенно в области проектирования и постройки собственных космических аппаратов. Без их гибкости будет очень сложно. Отличный пример – американская частная компания Planet labs, создавшая группировку спутников ДЗЗ в формате кубсатов, то есть составленных из нескольких элементов размером всего 10x10 сантиметров.

Худшее, что может сделать Россия за время санкций, это потерять накопленный потенциал пилотируемой космонавтики. Всеми силами надо стараться не допустить этого. Любые пилотируемые миссии, пусть даже облетные, как 60 лет назад, лучше, чем потеря уникальнейшего опыта и поколений космонавтов. Потом восстановить все это – от программы обучения до работы таких уникальных организаций, как Институт медико-биологических проблем РАН – будет просто невозможно. И это потребует дополнительного финансирования.

Если вкратце, российской космонавтике нужно, не распыляясь, заниматься только наиболее важными, жизненно необходимыми проектами, наладив двустороннее использование спутников двойного назначения. То есть если космический аппарат может использоваться и в военных, и в мирных целях, например, для зондирования Земли или в геомониторинге, требуется научиться использовать его совместно, в нынешних условиях это очень важно.
Нужна реальная, жесткая программа по созданию собственного производства полупроводников, при этом те предприятия, что уже сейчас работают в этой отрасли, должны цениться на вес золота, их опыт сейчас неоценим. Нужно отслеживать практически каждую деталь, каждый процессор, и знать где он может быть куплен и когда появится возможность их импортозаместить. Иначе выжить будет просто невозможно.

Работы предстоит непочатый край и от того, насколько четко и в срок она будет выполнена, зависит будущее всей российской космонавтики. Источник