Корреспондент "Времени МН" встретилась с одной из уцелевших в катастрофе Ил-86 стюардесс - Ариной Виноградовой

В Боткинской больнице Москвы, куда были помещены пострадавшие, никакой информации по поводу поступивших к ним пациенток не дают. Но нам удалось узнать, где находится Арина Виноградова. Врачи говорят, что за ее здоровье беспокоиться не стоит. У нее остался лишь легкий шок. И еще есть опасение, что Арина будет бояться летать. Вот что рассказала Арина Виноградова о том злополучном дне.

- Насколько я знаю, в Москве самолет не ремонтировали - не было необходимости, он был исправен. К нам еще пассажиры желали присоединиться - в количестве 230 человек. Они хотели обменять билеты, чтобы пораньше прибыть в Питер. Но им отказали, поскольку рейс был чартерный. И славу Богу. Они, наверное, теперь этому рады.

- Как чувствовал себя экипаж перед полетом?

- Перед этим полетом у всего экипажа было прекрасное настроение. Мы начали набирать высоту, и самолет стало трясти. Сначала мы не обратили на это внимания, потому что хвост у Ил-86 при полете всегда вибрирует, это абсолютно нормальное явление. Правда, потом он начал вибрировать сильнее, до такой степени, что это показалось ненормальным. Мы подумали, что это мало похоже на непогоду.

В это время я вместе со своей подругой Олей Наумовой пила кофе. Мы сидели в первом ряду третьего салона у аварийного выхода и писали сообщение Олиному мужу. Он у нее, кстати, летчик, в тот день должен был вернуться из очередного рейса из Милана. Оля на телефонных кнопочках набирала: "Мы прилетим в 16.00. Я дождусь тебя, потом вместе поедем домой". После того как сообщение было отправлено, она поднялась и пошла посмотреть, что происходит с самолетом. А через секунду мы упали. Олю я больше не видела. У нее осталась трехгодовалая дочь.

- Что вы почувствовали во время катастрофы?

- Ничего. Была просто пустота. Ни грохота, ни шума я не помню. Все произошло настолько быстро, что не успела подумать ни о чем.

Я лежала на двигателе, заваленная сверху креслом, и кричала: "Помогите, кто жив!". В мыслях была моя четырехлетняя дочь. Начала дымиться обшивка, которая горит 90 секунд, и при этом выделяется ядовитый газ. Многие люди остаются живы после падения, но задыхаются от угарного газа. Нам повезло, самолет близко упал - подоспели пожарные, "скорая" и МЧС. Они меня и вытащили на белый свет.

- Как вы чувствуете себя сейчас?

- Неплохо. Вроде никаких патологий не находят. Через два дня меня обещают выписать. Остались только ушибы. Честно говоря, я до сих пор не верю в то, что это произошло со мной.

- Что-нибудь странное происходило незадолго до полета?

- Да нет, ничего особенного. Хотя... Когда я с Ольгой купалась в море, она мне сказала странные слова: "Может быть, в последний раз я купаюсь". "Что ты говоришь?", - ответила. "Да просто шучу", - сказала она. И еще. В этот раз мы не бросали монетки в море, хотя бросаем всегда. Даже не знаю, как так получилось.

- Не побоитесь летать после этого?

- Не знаю. Возможно, нет. По крайней мере домой я полечу на самолете. И работу я вряд ли свою оставлю.