Приговор, вынесенный Красноярским краевым судом вертолетчикам Тахиру Ахмерову и Алексею Куриловичу, вызвал недоумение у многих авиаторов - почему людей, чудом выживших в катастрофе и ставших инвалидами, приговаривают к лишению свободы. Впрочем, крайними пилоты оказываются практически после каждого расследования авиакатастрофы. О том, почему так происходит, эксперт по безопасности полетов штурман Валентин ДУДИН рассказал обозревателю "Известий" Елене ЛОРИЯ.

- Валентин Иванович, почему практически после каждой катастрофы, часто даже до окончания расследования, виновными объявляют пилотов?

- Пилотам предъявили уже ставшее традиционным для таких авиа-ЧП обвинение - в нарушениях правил полета, приведших к тяжелому исходу с гибелью людей. Оно было сформулировано исходя из содержания и выводов акта комиссии, расследовавшей эту катастрофу, а также следственных действий сотрудников краевой прокуратуры.

- Значит, у комиссии, тем более такого высокого уровня, были основания обвинять в катастрофе пилотов?

- Комиссии был придан статус государственной, ее возглавил министр Шойгу. Но, к сожалению, многолетний опыт расследования "громких" авиакатастроф свидетельствует о том, что государственный уровень комиссий и их высокое руководство далеко не всегда обеспечивают эффективное и принципиальное выяснение всех обстоятельств и причин случившегося. Наиболее яркий пример такого рода - расследование катастрофы Гагарина-Серегина. Расследование возглавил заместитель председателя Совмина СССР Смирнов. Но оно так и закончилось ничем. Кстати, в пункте 12 современных "Правил расследования авиационных происшествий", принятых в 2000 году, сказано, что комиссию должно возглавлять "...только лицо, имеющее летное образование".

- Но у Шойгу нет летного образования...

- Нет. Поэтому с самого начала работа комиссии велась не оптимально.

- Это не первая катастрофа с вип-пассажирами на борту. При расследовании катастрофы вертолета этот факт как-то учитывался?

- Нет, конечно! Отсутствие в составе комиссии квалифицированного авиационного психолога-практика не позволило сделать в заключительном акте акцент на том, что вылет с вип-пассажирами существенно отличается для экипажа от рутинных полетов с обычными людьми. В таких полетах очень часто превалируют не потребности безопасности полетов, а прежде всего стремление доставить вип-персону в заданный пункт во что бы то ни стало. Об этом, кстати, прекрасно написал шеф-пилот Бориса Ельцина. Мне кажется, можно говорить о таком феномене, как "летная невменяемость" экипажа, который действует даже в угрозу самому себе, не отдавая в этом отчета или подавляя чувство осторожности. Но комиссия "не заметила" этого неприятного, но очевидного момента.

- Это единственное, что было "не замечено" при расследовании?

- Нет. Расследователи умолчали о том, что правила полетов были нарушены не только экипажем, но и вышестоящим руководством. Почему никто не обеспечил безопасность этого полета? Почему не было даже попытки организовать заблаговременный ознакомительный вылет на сложную высокогорную площадку? Ведь экипаж, ни разу не летавший до этого по данному маршруту, не имея других ориентиров, шел вдоль шоссе Абакан - Кызыл, проходившего через перевал. А почему не была произведена разведка погоды другим вертолетом? Почему не был доставлен к месту посадки вертолета диспетчер с радиостанцией? В общем, на скамье подсудимых рядом с пилотами вполне мог бы посидеть кто-то из местных авиационных начальников. Если бы обвинение предъявили не только пилотам, это послужило бы хорошим уроком и для других. И тогда, может быть, при организации вылета с Камчатки сахалинского губернатора Игоря Фархутдинова не повторилась бы почти один в один эта ситуация. Ведь и этот экипаж по сути принудили к грубейшим нарушениям правил полета.