- Специально к рекорду мы не готовились, - улыбнулся чемпион и рекордсмен мира в составе 'Черной кошки' Евгений Стащенко. - У нас была цель, и мы к ней шли. Понадобился для этого мировой рекорд - мы его поставили.

- Не давило чувство ответственности во время мирового первенства?

- Поначалу малость давило - выступали-то на Родине! Но потом захватил азарт. Когда цепляешься, фигурка в фигурку с соперниками идешь, накатывает такая жажда борьбы, что уже ни до чего, главное - не отдать победу!

- Расскажите о вашей команде.

- Мы являемся командой специального назначения органов государственной безопасности 'Вымпел'. В нынешнем составе - Алексей Минаев, Евгений Стащенко, Василий Коротков, Вадим Ниязов и Александр Квочур - выступаем полтора года. Все, за исключением Александра, бывшие десантники ВДВ. Нас было трое опытных спортсменов, выступавших сначала в составе восьмерки 'Скай пантерс'. Потом создали команду-четверку, взяли молодого парня - Сашу Квочура, подготовили. Выходит, и сами тренируемся, и смену себе подтягиваем. Тренируемся на базе аэрограда Коломна, потихоньку растем. Вот воспитали одного парня, в этом году взяли одного запасного.

- То есть состав команды пополняется не только за счет десантников?

- Конечно нет. Любой парень, у которого нет противопоказаний по здоровью, может прийти в аэроклуб, пройти курсы и начать прыгать с парашютом. Сейчас есть оборудование, позволяющее способным новичкам быстро прогрессировать.

- От чего зависит результат в парашютном спорте?

- От финансирования. Вид технический, дорогостоящий. Один командный прыжок стоит $50. В год надо не меньше 500 прыжков совершить. Плюс проживание, питание. Людям надо семью содержать, какую-то копеечку получать. Обмундирование около $6 тыс. стоит. Ранца, правда, надолго хватает. Запаски - тоже. Основной парашют используется года два. Но стропы рвутся, их все равно через год надо менять. Комбинезон и каска изнашиваются. Выходит, на подготовку команды требуется порядка $300 тыс.

- Удовольствие не дешевое.

- Да уж. К тому же в 'Черной кошке' все ребята только прыжками занимаются. В некоторых командах есть люди, для которых парашют - хобби. Они 'варятся' в бизнесе, а потом часть своего дохода вкладывают в парашютный спорт. Так легче.

- 'Богатенькие буратинки' командный дух не портят?

- Не думаю. В прыжках вряд ли кто такими категориями мыслит. Малевский, получается, тоже был 'богатеньким буратинкой'. А парашютисты ему до сих пор спасибо говорят. Видите, Мемориал Антона Малевского теперь стал чемпионатом мира по парашютному спорту. Это же какую добрую память человек о себе оставил, что его дух продолжает на Россию работать и после его гибели! Нет, командное чувство на тренировках вырабатывается. Понятно - спрыганность важна, ее до автоматизма нужно доводить. Но в конечном счете результат команды зависит от уверенности в партнерах. Каждый должен и сам отработать по максимуму, и быть уверенным в партнере. Мы на сборах, можно сказать, из одной миски едим, постоянно в одном соку варимся. Знание, кто как себя поведет в какой ситуации, очень помогает.

- Чем вас привлекает групповая акробатика?

- Да всем! Азарт, адреналин, коллективизм. Когда соревнуешься, мурашки по позвоночнику бегут, и думаешь иногда - скорей бы это все закончилось! А когда заканчивается, материшься - да что ж такое, почему все так быстро пролетело?!

- Мурашки? У человека, за плечами которого 6 тысяч прыжков, бывает чувство страха?

- А что такого? Конечно. Это нормальное чувство. Все же люди! Если не будет страха, 'башню' так снесет, что потом костей не соберешь!

- Во время первых прыжков сильнее боялись?

- Наоборот. Страшно стало позже, когда осознал, насколько это опасно. Сейчас молодежь начинает в 15 лет прыгать - им совсем не страшно, но до серьезных прыжков их опасно допускать, они еще не в состоянии оценить реальную степень опасности. А я впервые прыгнул в 19, с военными. Отец прыгал и меня взял. Хотя он не хотел, чтобы я стал парашютистом. А тогда в вертолете сидели девушки, женщины, я не мог не выпрыгнуть. Совершил три прыжка, а потом увлекся.

- С чем можно сравнить ощущение свободного полета?

- Работа в четверке - это нелегкий труд. Тяжелая пахота. А потом раскрыл парашют - и словно после работы, уставший, в прохладный бассейн нырнул. Падаешь - будто в воде лежишь, наслаждаешься. У меня такие ассоциации.

- О чем-нибудь успеваете подумать?

- Так это ж профессия! Мы и в работе думаем. А уж когда парашют раскрылся, всякие мысли приходят, вплоть до бытовых. Падаю и думаю: а утюг-то я дома выключил?

- Российские команды смогут удержать ту высокую планку, которую подняли здесь?

- Что нам еще остается? Будем удерживать.