Все версии крушения самолета Sukhoi Superjet-100, так или иначе озвученные в четверг, сводятся к так называемому человеческому фактору. По словам и. о. вице-премьера Дмитрия Рогозина, сославшегося на мнения экспертов, «техника работало безотказно». В то же время индонезийские пилоты отмечают, что в районе, где произошла катастрофа, запрещено снижение ниже высоты 3300 метров, а то, что командир воздушного судна просил разрешения снизиться ниже 1800 метров, на что получил разрешение, является грубым нарушением.

Газета ВЗГЛЯД попросила поделиться своим мнением о произошедшем заслуженного летчика-испытателя Героя России полковника Игоря Маликова.

ВЗГЛЯД: Игорь Иванович, что бы вы могли сказать на основе тех данных, которые известны на данный момент?

Игорь Маликов: Похоже на навигационную ошибку. Скорее всего, это ошибка экипажа, хотя наверняка сейчас говорить нельзя: могла отказать навигационная система, могли быть какие-то наводки и т. д.

Нужна дешифровка черных ящиков, она позволит сделать какие-то выводы. Версий много: от человеческого фактора до отказа техники.

ВЗГЛЯД: Была ли машина оборудована системой предупреждения о приближении земли?

И. М.: Самолет сертифицирован для полетов за границей. Там обязательно должна быть система, предупреждающая о приближении земли.

ВЗГЛЯД: Насколько надежным, на ваш взгляд, является Superjet-100?

И. М.: Судя по тому, сколько он уже выполнял полетов, машина, конечно, надежная. Машина новая, но я не слышал, чтобы с этим самолетом что-то серьезное случалось.

ВЗГЛЯД: Что могло стать причиной того, что аварийный радиомаяк не сработал?

И. М.: Маяк – электронное устройство. Сейчас передают, что у кого-то из находившихся на борту работали мобильные телефоны. Маяк мог разрушиться от удара. Хотя он ставится обычно в хвостовую зону, но удар мог быть настолько сильным, что устройство вышло из строя. А телефон, например, у кого-то лежал в кармане и сохранился.

ВЗГЛЯД: В СМИ озвучивались предположения, что пилоты могли пытаться выполнить опасный «трюк», чтобы произвести впечатление на потенциальных заказчиков.

И. М.: Не думаю, что это так. Для того чтобы выполнять «трюк», делать какие-то крены, наборы, надо всех людей обязательно привязать, пристегнуть. Вообще в авиации это не допускается. Человек может упасть, ушибиться, сломать себе руку или ногу. Он, как правило, застрахован, потом не рассчитаешься с ним.

Пилот снижался, летал вокруг гор, но эти развороты достаточно плавные, они не влияют ни на что.

ВЗГЛЯД: То есть, вы думаете, они не стали бы рисковать?

И. М.: Конечно. Если бы это были просто летчики-испытатели и никого в салоне бы не было, то можно было бы, но если в самолете люди, их можно поранить.

ВЗГЛЯД: В районе, где нашли обломки, непроходимые леса, плохая видимость. Какую роль это могло сыграть в развитии ситуации?

И. М.: Вполне могло быть, что он (пилот – прим. ВЗГЛЯД) не видел землю. В том районе очень крутые склоны гор. Я несколько раз садился на Су-27 на аэродроме в Камрани (до 2002 года советская/российская военная база во Вьетнаме – прим. ВЗГЛЯД), где схожие условия. Стоит высокая крутая скала, выходящая из воды. Ты мог ее увидеть, но в последний момент – и не успеть отвернуть.

Версии, как и в любом происшествии, рассматриваются все, но для того, чтобы пойти по правильному пути, надо знать расшифровки черного ящика.