Топ-100
Сделать домашней страницей Добавить в избранное



Главная Обзоры СМИ Интервью


Светлана Савицкая: меня дважды выгоняли из Центра подготовки космонавтов


25 июля 2019 года Екатерина Москвич, ТАСС


25 июля исполняется 35 лет со дня первого выхода женщины в открытый космос. Эту операцию выполнила советский космонавт, дважды Герой Советского Союза Светлана Савицкая, которая сейчас является заместителем председателя комитета Госдумы по обороне. Она пробыла за бортом станции "Салют-7" вместе с космонавтом, дважды Героем Советского Союза Владимиром Джанибековым 3 часа 35 минут. За это время они испытали во всех режимах универсальный ручной инструмент для резки, сварки, пайки и напыления металлов. О том, как проходила подготовка к внекорабельной деятельности и почему в российском отряде космонавтов мало женщин, в интервью ТАСС рассказала Светлана Савицкая.

— Когда вы поняли, что хотите стать космонавтом?
 
— В 1961 году после полета Германа Титова я определилась, что это интересное дело, этим хотелось бы заниматься. Чуть позже я уже поставила задачу или быть летающим человеком, или работать в этой отрасли.
 
— Почему именно после полета Германа Титова?
 
— Первый полет — это большое достижение, это какое-то событие, которое свершилось. Даже не задумывались о том, будет ли оно когда-то повторено. Вдруг через несколько месяцев Титов летит сразу на сутки. Это заставило меня подумать о том, что космос — это надолго, это интересно, перспективно для мира и страны. Поэтому я захотела стать космонавтом после этого полета.
 
— До того как перейти в отряд космонавтов, вы были летчиком, затем летчиком-испытателем. Тяжело было осваивать профессию? Приходилось ли доказывать, что вы можете летать наравне с мужчинами?
 
— Не было такого, что нужно доказывать. Все было доказано для страны и для общества советскими летчицами еще до войны. В обществе не было такого мнения, что это не женское дело. Очень ярко прозвучали Валентина Гризодубова и ее коллеги. Они делали рекорды, потом вели сложные работы, в том числе на фронте. Они дорогу после себя никому не закрыли. Это очень важно, чтобы первый после себя не закрыл дорогу тому, кто идет после тебя.
 
— Какие самолеты вы освоили?
 
— 20 или 22 типа, я сейчас не помню. Я летала и на Яках, и на МиГ-15, МиГ-17, МиГ-21, МиГ-25, Су-7. Я была летчиком-испытателем, тогда была классная школа (Светлана Савицкая окончила Школу летчиков-испытателей летно-исследовательского института Министерства авиационной промышленности — прим. ТАСС). Она и сейчас осталась, но ее плохо финансируют. Я боюсь, что мы эту школу можем потерять в итоге. Ты выходил и летал на гражданских, военных, пассажирских и транспортных самолетах: Ил-18, Ан-24, Су-7 и других.
 
— Какой полет вам больше всего запомнился?
 
— Были полеты, которые не то что запомнились, но были какие-то этапные. Например, чемпионат мира в Англии — это не просто один полет, это многоборье, как выступают гимнасты (по упражнениям он может первый быть, а абсолютного первенства нет). Самый дорогой полет и самое дорогое упражнение во время того чемпионата — это произвольное упражнение, где я заняла первое место и в итоге оторвалась от всех остальных. Это был один из немногих случаев, когда я слетала, вернулась и была довольна тем, как я отработала. Обычно возвращаешься и все время думаешь: это так, это не так надо сделать. Конечно, памятными были прыжки из стратосферы, но не один прыжок, а весь процесс. Потом уже, когда была летчиком-испытателем, были непростые и очень важные полеты на МиГ-25. Один из рекордов мы отнимали у американки Жаклин Кокран, который держался долго, он был самый сложный по технике исполнения (мировой рекорд по скорости — прим. ТАСС). Тогда это был лучший самолет. Сейчас МиГ-31, который носит "Кинжал", — это фактически МиГ-25, его просто модифицировали, он даже во время испытаний назывался МиГ-25МП, только потом, когда он пришел в армию, его назвали МиГ-31.
 
— После полетов на самолете вы возвращались и анализировали, что выполнено, что можно было сделать. После полета в космос у вас было удовлетворение проделанной работой?
 
— В авиационном спорте (и парашютном, и самолетном) или когда просто летаешь, каждый раз очень важно анализировать все, что ты делал, найти, что так, а что не так. Это постоянно должно идти. Только тогда ты сможешь чего-то добиться. Это во всех видах спорта. Кому-то этот анализ делают тренеры, но хорошо, когда ты еще и сам можешь анализировать. Если бы этого анализа не было, я не выступала бы так. После космических полетов всегда смотрят, если есть какие-то ошибки, замечания к экипажу. У нас что в первом, что во втором экипаже замечаний нет, мы программу всю выполняли полностью. Анализировать, что было не так сделано, смысла не было, потому что все было так.
 
— Какие задачи стояли перед вами во время космических полетов?
 
— Первый полет — это знакомство с невесомостью, понимание, как ты ее переносишь. У нас было много экспериментов — 22 или 24 менее чем за неделю. Среди них — новые биотехнологические эксперименты, в том числе по получению сверхчистых веществ. Ожидалось, что в невесомости можно получить сверхчистую вакцину, сверхчистый инсулин, еще что-то, предполагалось, что это в невесомости можно получить. Действительно получили очень чистую вакцину, по-моему, гриппозную. Мне говорили, ее даже использовали при выпуске вакцины как эталон. Инсулин чистили, доказали, что это очень перспективно. Много было других экспериментов.
 
Во втором полете была задача, чтобы первый женский выход был наш, советский. Собственно говоря, я и предлагала это сделать после первого полета.
 
Сначала сказали, что это тяжело, а потом, когда американки запланировали, что они полетят, меня тут же вызвали и сказали: "Давай, иди готовься".
 
— А как проходила ваша подготовка к первому выходу в открытый космос?
 
— Так же, как у всех. Абсолютно ничем не отличалась. Это тренировки в гидролаборатории. Когда мы с Джанибековым начали готовиться, сотрудники Института электросварки им. Е. О. Патона пришли к нам и сказали: "Слушайте, у нас есть прибор, он уже десять лет готов, испытан в барокамерах и самолетах, а на борт мы не можем его протолкнуть, потому что очередь". Это сейчас ищут, что бы там сделать, а тогда поставить эксперимент на борту считалось большой удачей, потому что была очередь. Они сказали, что если бы мы взялись в свой выход его опробовать, то они бы добились, чтобы эксперимент был включен. Ну, мы посмотрели с Джанибековым друг на друга — конечно, согласны.  Я не была уверена, что им удастся пробить эксперимент, потому что он нестандартный и повышенной опасности относительно всего выхода. Но им удалось. Подготовка была очень короткая. По тем временам для такого полета на 13 суток у нас она была месяцев девять, наверное.
 
— Почему так мало времени было на подготовку?
 
— По программе было понятно, когда мы летим. Там же есть целая очередность кораблей. Нам третьим членом экипажа дали Игоря Волка, который должен был на "Буране" летать, и надо было его ознакомить с невесомостью. Здесь надо было, чтобы никто не сорвался и не вышел из экипажа. Если я выхожу, то есть дублирующий экипаж, но там нет Волка — эту задачу не решаем. Надо было совместить. Нам приходилось отслеживать, корректировать подготовку. Не всем это нравилось, но как считали, так и делали. В этом плане Глушко нам дал относительный карт-бланш: "Вы опытные, давайте…"
 
— У космонавтов-мужчин было какое-то к вам особое отношение? Или они тоже относились исключительно как к коллеге, напарнику?
 
— Никакого. И в авиации, и в космонавтике. Я никогда особого отношения не чувствовала, даже если бы это было, я бы это пресекала. Наверное, кто-то смотрел со скепсисом.
 
Может быть, ожидали, что где-то споткнешься, но это нельзя, потому что споткнешься ты, и сразу скажут "баба". А мужик пять раз споткнется, а ему: "Ну ошибся, ничего страшного".
 
Мне было вообще наплевать, кто как относится. Надо делать свое дело: должна качественно сделать — вот и все! Если будешь смотреть, кто как на тебя посмотрел, кто как к тебе относится и кто чего ждет, то ничего хорошего из этого не будет. Но это уже саморегуляция. Это пришло из спорта.
 
— Тяжело ли быть первопроходцем, ведь до вас женщины не выходили в открытый космос?
 
— Я понимала, что это та клеточка мировых достижений, которая, я считала, должна быть за Советским Союзом. Но это не значит, что я первопроходец. У меня никогда в подкорке не было, что я какая-то рекордсменка. Я это сделала — это за нами. Пошли дальше.
 
— Как вы считаете, почему сейчас в отряде космонавтов так мало женщин?
 
— У нас мало, потому что корабли по три человека всего, а среди американцев много, потому что у них по шесть-семь человек летало на шаттлах (по две, иногда по три женщины в экипаже). Тем не менее вы правы, что все это было непросто. Если бы по этим программам Глушко не добился, чтобы женщин набрали и они летали, так бы и не летали. Была бы легенда, что слетала одна и ладно. Мужикам это нравилось, потому что женщины не будут занимать места в корабле. А вдруг они на равных или лучше будут работать?
 
Некоторые были против полета Лены Серовой. Иногда в Роскосмос приходили и говорили: "Вот у нее это не получается". Я им говорила: "Ничего, сделает!"
 
Иногда мужчины пытались покапать, хотя человек нормально работал. Самый главный порог, который не дают им преодолеть, это медицина. А в медицине всегда можно найти повод, чтобы человека не пропустить, особенно если психологи начнут писать (это вообще недоказуемо). Пока Кикина (Анна Кикина — прим. ТАСС) держится в отряде, а дальше не пропускают, потому что есть внутренняя установка, и даже они не стесняются это говорить: "Да не пропустим мы женщин". Что там за врачи в Центре подготовки? Это бывшие военные.
 
Когда мы готовились вместе с Ирой Прониной, нас дважды выгоняли с подготовки происками ВВС, потому что какая-нибудь бумажка была не оформлена, какого-то приказа не было. Потом, когда Глушко надоело, он "гвоздь забил". Это традиционно так в Центре подготовки космонавтов. Так и сейчас, команды жесткой нет набрать женщин, поэтому опять набор идет и отсеивают, не стесняясь в разговорах говорить, что женщин им не надо.
 
— Даже несмотря на то, что в нынешнем наборе звучит призыв к девушкам, чтобы они приходили?
 
— Нынешний начальник Центра подготовки (он не космонавт и в этом не очень много понимает, хотя он прекрасным летчиком был) пришел и рассказывает, что заявлений мало. Что он рассказывает сказки? Девушки хотят, их же комиссии отсеивают. (Ранее начальник ЦПК Павел Власов сообщал, что "предубеждений по поводу наличия женщин в отряде нет", а малое количество заявлений в прошлом наборе объясняется недостаточной информированностью, — прим. ТАСС.). Пока начальство не стукнет большим кулаком... Ничего не изменилось, к сожалению.
 
— Сложно ли будет женщине готовиться к полету на Луну?
 
— Какая разница — мужчине или женщине? Другое дело, надо ли. Американцы уже были там.
 
— Как вы считаете, нужно туда лететь или нет?
 
— Я совсем не уверена, что нужны поселения на Луне. Вот вы меня хоть убейте. Можно, конечно, придумывать, что Луна ближе, а Марс далеко. Я не вижу такой необходимости. С точки зрения обороны это не нужно. Кто-то начинает рассказывать, что мы с Луны будем стрелять, но это глупости. Поисследовать Луну, наверное, можно, но это не значит, что там поселения нужны. Если полет на Луну позволит получить дополнительный опыт управления полетами, то это будет полезно.
 
С точки зрения познания Вселенной и мира, конечно, более познавательные полеты на Марс. Планеты надо изучать — Марс, Венеру. Там сложные атмосферные условия, но это надо делать, человек там может больше узнать, чем автомат, там больше объектов для изучения.
 
Это будет колоссальный прорыв. Я не уверена, что в ближайшие лет 20 человек туда ступит. Каждый президент США провозглашает, что через десять лет они там будут. Но если некуда больше лететь, то можно и на Луну. Можно эти средства на другие проекты в области космонавтики использовать. Это чисто мое мнение.
 
— В истории СССР и России есть четыре женщины-космонавта, которые побывали на орбите. Одна из них (Елена Кондакова) ранее была депутатом Госдумы, еще трое (Валентина Терешкова, вы и Елена Серова) входите в нижнюю палату парламента сейчас. Это чисто русская традиция или совпадение?
 
— Это не традиция. Каждый, когда уходит из космонавтики, выбирает, чем заниматься. Я занималась общественной работой и депутатом была еще в советское время, когда входила в отряд космонавтов. Я была депутатом последнего Верховного совета СССР. Когда страну развалили, было понятно, что для сопротивления нужны какие-то рычаги. Когда меняли конституцию, было понятно, что будет Госдума. В парламенте тоже можно влиять и на решения, и на политику. Поэтому я пошла в Госдуму от КПРФ. Пошла, чтобы бороться с теми, кто развалил страну и продолжал ее разваливать все 1990-е годы ельцинские.
 
А почему другие пошли, это надо у них спрашивать. Многие не пошли. Я знаю несколько мужчин, кого бы с удовольствием пригласили, но они не пошли, остались в космонавтике. Сережу Крикалева, я знаю, звали единороссы, и кто только ни звал. Но он говорил нет, сейчас работает в Роскосмосе. Каждому свое.
 
— Каждый человек задумывается правильно ли он выбрал профессию.
 
— Я не задумывалась никогда. И не буду задумываться. То, что я выбрала, я выбрала, сомнений никогда не было и не будет.



комментарии (0):









Материалы рубрики

Наталия Ячменникова
Российская газета
Борьба за пламенный мотор
Николай Проценко
EurAsia Daily
Авария в Жуковском — неизбежное следствие стихийной стройки
Дмитрий Струговец
РИА Новости
Сергей Поздняков: на разработку нового скафандра требуется четыре года
Юлия Козак
Красная звезда
Подъёмная сила крыльев России

РИА Новости
Имена ответственных за катастрофу MH17 известны и будут обнародованы
Дмитрий Струговец
РИА Новости
Роскосмос: летящий на МКС робот Skybot очень общительный, с юмором
Екатерина Москвич
ТАСС
Светлана Савицкая: меня дважды выгоняли из Центра подготовки космонавтов
Алексей Паньшин
РИА Новости
Открываем двигателю для МС-21 "окно" в Европу



Павел Коряшкин, Александр Белов
Интерфакс
У директорского корпуса не должно быть соблазна, что спишут все их долги
Виктория Иванова
РИА Новости
Украина манипулирует следствием по катастрофе MH17
Сергей Сафронов
РИА Новости
За пять лет и 200 млрд рублей авианосец будет построен
Александра Джорджевич
Новая газета
Мы пытаемся сразу найти виноватого, это неправильно
Алексей Самолетов
Звезда
Самолет с искусственным интеллектом, Ил-114 и замена МиГ-31: глава "МиГ" о будущем авиации
Наталья Вальханская
Звезда
О развитии авиации на примере Су-57 и подготовке летчиков: интервью генерал-лейтенанта Андрея Юдина
Алексей Самолетов
Звезда
Новейший транспортник Ил-112 и "народный" самолет Ил-114: глава "Ил" о последних разработках

Интерфакс
Глава "ИрАэро" Юрий Лапин: "Динамика авиационного рынка такая, что нельзя останавливать выбор только на SSJ-100"
Дмитрий Решетников
ТАСС
Гендиректор Рособоронэкспорта: Россия готова поставить С-400 новым заказчикам
Екатерина Мальцева
Интерфакс
Денис Мантуров: С-500 "Прометей" готова к серийному производству
Милена Синева
ТАСС
Первый замгендиректора КРЭТ: в два раза увеличим выпуск гражданской продукции к 2020 году
Алексей Паньшин
РИА Новости
Юрий Грудинин: "Ильюшин" создаст перспективный военный транспортник
Виктория Иванова
РИА Новости
Андрей Богинский: Россия произведет в 2019 году более 200 вертолетов
Екатерина Москвич
ТАСС
Глава ЦНИИ робототехники: лунные базы должны строить роботы
Илья Морозов
Интерфакс
Гендиректор "Главкосмоса": Россия готова строить модули МКС для других стран
Алексей Паньшин
РИА Новости
Илья Тарасенко: нас просят исправить модернизированные на Украине МиГи
Мария Амирджанян
ТАСС
Главной новинкой Московского авиасалона станет самолет МС-21
Ирина Цырулева
Известия
Денис Мантуров: "Мы смотрим на будущее программы SSJ-100 с оптимизмом"
Владимир Сосницкий
Красная звезда
С мечтой о небе в сердце
Милена Синева
ТАСС
Ученый ИМБП РАН: для межпланетных полетов мы посоветуем отбирать уже летавших космонавтов
Илья Вайсберг
Журнал "АвиаСоюз"
Airbus: полувековой полет
Илья Вайсберг
Журнал "АвиаСоюз"
Непрерывное движение вперед
Любовь Кондрашова
Губернские Ведомости
Генеральный директор АО «Аэропорт Южно-Сахалинск» Никита Полонский об основных направлениях развития предприятия
Алексей Нечаев, Дарья Рыночнова
Взгляд
Трагедия «Суперджета» обнажила провалы в подготовке гражданских летчиков
Николай Новичков, Дмитрий Федюшко
ТАСС
В России создан уникальный кластер по разработке высокоточного оружия
Яна Войцеховская
КоммерсантЪ - Санкт-Петербург
В тарифах Пулково нет “жира” для инвестиционной программы
Илья Морозов
Интерфакс-АВН
Главный конструктор НПО Энергомаш: мы готовы поставлять многоразовые двигатели для российских ракет
Екатерина Москвич
ТАСС
Сергей Крикалев: первыми на Луну полетят инженеры
Александр Милкус
Комсомольская правда
Глава "Роскосмоса" Дмитрий Рогозин: "На появление нового поколения космической техники у нас есть от силы 3,5 года"
Михаил Грунин
Журнал «Гражданская авиация»
Через 10 лет задачи усложнились многократно
Алексей Паньшин
РИА Новости
Ведутся работы по роботизации "Тора"
Сергей Сафронов
РИА Новости
Виктор Кладов: на выставке LIMA-2019 русские "украли" шоу
Сергей Сафронов
РИА Новости
Виктор Кладов: летчики ВВС Малайзии смогут "пощупать" Як-130 на LIMA-2019
Сергей Сафронов
РИА Новости
Треть экспорта российского оружия приходится на авиацию
Екатерина Мальцева
Интерфакс
Денис Мантуров: самолеты МС-21 обладают серьезным потенциалом на азиатском рынке
Яна Войцеховская
КоммерсантЪ
"Мы ориентируемся на опыт Жуковского"
Иван Сафронов, Александра Джорджевич
КоммерсантЪ
"Нельзя брать контракт, а потом думать, как же его выполнить"
Елизавета Кузнецова
КоммерсантЪ
"Пока самолет не летает — он полностью безопасен"
Илья Вайсберг
Журнал "АвиаСоюз"
Аэросила – это сила
Виктор Худолеев
"Красная звезда"
Мы гордимся нашими лётчиками!
Алена Павлова
Московский Комсомолец
Почему Boeing 737 MAX запретили летать в России: тайны авиакатастрофы
Милена Синева
ТАСС
"Печать микроорганов быстрее, чем на Земле". "Инвитро" об испытании биопринтера на МКС

 

 

 

 

Реклама от YouDo
 
РЕКЛАМА ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ АККРЕДИТАЦИЯ ПРЕСС-СЛУЖБ

ЭКСПОРТ НОВОСТЕЙ/RSS


© Aviation Explorer